вы не возражаете. У меня назначена встреча на час. А позже у меня будет достаточно времени, чтобы съездить с вами.
Тео вздыхает и разводит руками:
— Конечно, почему бы и нет.
* * *
Медсестра зовет Эмили по имени, и Тео берет ее за руку, ведя вперед.
— А мне обязательно раздеваться? — спрашивает Эмили у медсестры.
Медсестра сохраняет нейтральное выражение лица и говорит:
— Тебе придется переодеться в халат.
Эмили отдергивает руку из хватки Тео и качает головой.
— Ты не можешь пойти со мной, папа.
— А я могу? — спрашиваю я.
— Как же я тогда смогу убедиться, что с тобой все в порядке? — хмурится Тео.
Эмили поворачивается и указывает на меня пальцем.
— Наоми расскажет тебе, что со мной все хорошо. — Она смотрит на медсестру и говорит очень серьезным тоном: — А еще я не хочу, чтобы мне делали уколы.
— Сегодня никаких уколов, — говорит медсестра.
Эмили смотрит на меня так, как будто она только что заставила медсестру отказаться от мысли об уколах, а не просто сказать ей, что никаких уколов все равно не планировалось.
Я тяну Тео за руку и подхожу к нему так близко, что могу говорить с ним так, чтобы Эмили не слышала.
— Я не против пойти с ней, Тео, но не хочу, чтобы ты подумал, что я... эм... покушаюсь на твои обязанности...
— Все нормально, — говорит Тео, выглядя смирившимся. — Я просто хочу убедиться, что с ней все в порядке. В последнее время она очень странно относится к приватности. Она взрослеет и не хочет, чтобы я обращался с ней как с ребенком. Только младенцев не волнует, что люди видят их голыми.
Я киваю.
— Наоми — друг семьи, — говорит Тео медсестре. — Она пойдет вместе с Эмили.
Медсестра улыбается и ведет нас обоих внутрь.
Прием проходит как обычно. Эмили, кажется, смущена даже тем, что приходится переодеваться в моем присутствии. Она заставляет меня отвернуться. Она очень радуется, что врач оказывается женщиной, и нам говорят, что у нее просто обычная простуда. Она рекомендует Эмили оставаться дома по крайней мере три дня и хорошенько отдохнуть в выходные.
Тео очень обрадовался этой новости.
— Постельный режим, — говорит Тео. — И никаких игр в снегу, даже в субботу.
— Но папа, — ноет она и начинает громко кашлять.
— Видишь ли, — говорит он, — это называется простудой, поэтому не думаю, что ты захочешь еще больше перемерзнуть.
Тео отвозит меня обратно к моему трейлеру, и я прошу его выйти на улицу, прежде чем он уедет.
— Да? — спрашивает он.
— Ты хочешь, чтобы я заскочила завтра между встречами? Я могу позволить тебе немного поработать и отдохнуть. Я сомневаюсь, что ты сможешь достаточно работать, когда Эмили дома.
— Брось, Наоми, — говорит он. — Тебе не нужно этого делать...
— Знаю, что не должна, Тео, но я хочу.
Он встречается со мной взглядом. Что-то проскакивает между нами. Я действительно хочу позаботиться об Эмили. Я действительно хочу ему помочь. Но также я хочу быть рядом с ним. Я не хочу, чтобы он и Эмили были одни. Я хочу быть частью их жизни, даже когда она больна, и даже когда есть какие-то трудности.
— Хорошо, — сдается он. — Заходи, когда захочешь. Если ты передумаешь, то ничего страшного, я привык справляться со всем сам. Однако любая помощь будет неоценимой.
— Отлично, — говорю я и, не раздумывая, наклоняюсь и целую его в щеку.
Он тут же оглядывается назад, чтобы посмотреть, заметила ли это Эмили. Ее глаза широко раскрыты, и она даже поднимает палец и указывает на него.
— Папа! Она тебя поцеловала!
Мое лицо заливает румянцем.
— Друзья могут иногда целоваться, — говорит он, — и без...
Он замолкает, и я вижу, что Эмили смотрит на меня. Несмотря на то, что она устала и больна, она все еще улыбается.
— Я с этим разберусь, — говорит он. А после шепчет: — И, Наоми, может быть, при ней стоит сдерживаться на счет подобных вещей.
— Извини, — говорю я, опустив глаза.
Он садится в свой грузовик, и я машу им вслед рукой, пока они едут обратно по дороге.
Глава 15
ТЕО
— Но мы же не во Франции, — вздыхает Эмили.
— Знаю, — говорю я, — но это только пример. Наоми очень помогает, и мы хорошие друзья, поэтому она поцеловала меня в щеку. Это ничего не значит, Эмили.
Она скрещивает руки на груди и надувает губы. А потом, еще до того, как я успеваю вернуться к развилке, она засыпает.
Надеюсь, к утру она обо всем забудет. С другой стороны, если мы с Наоми продолжим заниматься подобными вещами, мне рано или поздно придется рассказать ей, что мы... не просто друзья.
Я беру ее на руки и несу в дом. Мне удается снять с нее пальто и туфли, при этом не разбудив. Я решаю дальше ее не раздевать, особенно после того, как она устроила такой скандал в кабинете доктора.
Но она не должна спать в одежде. Я легонько ее тормошу, пока она не просыпается.
— Ну что-о-о? — ноет она.
— Переоденься в пижаму, милая.
— Я не хочу, — говорит она, натягивая одеяло на голову.
— Надо, — говорю я. — Эта одежда вся грязная, к тому ж она совсем неподходящая для сна.
Я достаю ее пижаму и кладу на кровать.
— Давай, ну же.
Она стонет, но встает с кровати.
— Почисти зубы, как только переоденешься, — говорю я.
Она вздыхает, но я вижу, что спорить она не собирается.
После того, как она переодевается и чистит зубы, я укладываю ее обратно и целую в лоб, когда она снова засыпает.
* * *
Я просыпаюсь от того, что кажется, будто мой будильник сверлит мой мозг. Я поставил его на пять, чтобы пораньше посмотреть, как там Эмили.
Мое горло словно набито ватой, и когда я сглатываю, мне кажется, что в горло вонзаются иглы. Бл*дь.
Я встаю с кровати, и у меня кружится голова. Я кашляю, и мне кажется, что отекло настолько, что там остался зазор сродни коктейльной соломинки, через которую сейчас прорывается кашель. Кашель вызывает боль, но после приступа кашля, мне становится чуть легче дышать.
Мой нос полностью забит, так что я могу дышать только через мое воспаленное горло. Я натягиваю рубашку и ковыляю в комнату Эмили.
Я открываю дверь и заглядываю внутрь — она спит. Я наклоняюсь и включаю ее ночник, затем подхожу ближе, чтобы посмотреть, как она выглядит.
Лоб у нее слегка вспотел, но лицо выглядит по крайней мере
