сам растянулся под носом у Бэкки, чуть не опрокинув её — и она повернулась, задрав нос, он услышал, как она сказала: «Хм, некоторые думают, что они ужасно как милы, — вечно выставляются».
Щёки Тома вспыхнули. Он собрался с духом и ушёл, раздавленный и удручённый.
Глава 13
Теперь Том принял решение. Он был мрачен и в отчаянии. Он был покинутым мальчиком, у которого не было друзей, сказал он; никто его не любил; когда они узнают, до чего довели его, возможно, они пожалеют; он попытался поступать правильно и ладить, но они не позволили ему; поскольку им ничего не оставалось, как избавиться от него, пусть будет так; и пусть они винят его за последствия — да почему бы им и не винить? Какое право имел лишённый друзей жаловаться? Да, в конце концов они вынудили его к этому; он будет вести преступную жизнь. Выбора не было.
В это время он был уже далеко от Лугового переулка, и до его слуха долетал слабый звук школьного колокольчика, звонившего к занятиям. Том всхлипнул при мысли, что никогда-никогда больше не услышит хорошо знакомого звона. Это было очень грустно, но он вынужден так поступить. Его, бесприютного, гонят блуждать по пустынному миру — и тут ничего не поделаешь. Но он прощаем им. Тут его всхлипывания стали сильнее и чаще.
В эту самую минуту он увидел своего любезного закадычного друга Джо Гарпера — мрачного и очевидного таившего в душе какой-то великий и отчаянный план. Несомненно, они представляли собой «две души, окрылённые единой мечтой». Том, утирая глаза рукавом, начал хныкать что-то о своём намерении уйти от жестокого обращения и недостатка сочувствия, скитаться по широкому миру, чтобы уже не возвращаться домой, и в заключение высказал надежду, что Джо не забудет его.
Но тут обнаружилось, что Джо и сам собирался просить своего друга о том де и давно уже ищет его. Мать выпорола его за то, что он будто бы выпил какие-то сливки, которых он вовсе не трогал и даже в глаза не видел. Очевидно, он ей надоел, и она хочет от него отвязаться. Коли уж такое у неё желание, то ему остаётся только подчиниться, пусть она будет счастлива и никогда не пожалеет о том, что выгнала своего бедного мальчика в бесчувственный мир на муки и смерть.
Оба страдальца шли рядом, поверяя друг другу свои скорби. Они заключили новый договор стоять друг за друга, быть братьями и никогда не разлучаться, пока смерть не избавит их от мук. Затем они принялись излагать свои планы. Джо предлагал сделаться отшельниками и жить в пещере, питаясь корками и изнемогая, по временам, от холода, нужды и горя. Но, выслушав Тома, признал, что преступная жизнь имеет свои преимущества, и согласился сделаться пиратом.
В трёх милях ниже Санкт-Петербурга, там, где ширина Миссисипи немного больше мили, находился длинный, узкий, лесистый островок, с песчаной отмелью у верхнего конца, который мог служить отличным убежищем. Остров был необитаемым и лежал ближе к противоположному берегу, поросшему густым, дремучим лесом, где тоже не было, ни одного человека. Итак, выбор их остановился на острове Джэксона. Им в голову не пришло спросить себя, кто будет жертвами их пиратских набегов. Но они разыскали Гекльберри Финна, и тот немедленно присоединился к ним, так как для него все карьеры были безразличны, ему было всё трын-трава. Они расстались, уговорившись встретиться на берегу реки, в уединённом месте на две мили выше городка, в свой излюбленный час, то есть в полночь. Там стоял маленький плот, которым они рассчитывали завладеть. Условлено было, что каждый захватит с собой удочки и рыболовные крючки, а также съестные запасы, те, какие придётся украсть — по возможности, самым загадочным и таинственным образом, как и подобает разбойникам. И, ещё прежде чем кончился день, они все насладились удовольствием похвастаться кое-кому, что деревня скоро «что-то услышит». Все, кому был дан намёк, получили также приказ «держать язык за зубами и ждать».
Около полуночи Том явился с вареным окороком и кое-какими мелочами и остановился в густом кустарнике на небольшом холме, над местом встречи. Было тихо, сияли звёзды. Громадная река расстилалась, как уснувший океан. Том прислушался — ни звука. Тогда он тихо свистнул. Снизу донёсся ответный свист. Том свистнул ещё два раза, на этот сигнал последовал тот же ответ. Потом чей-то приглушённый голос спросил:
— Кто идёт?
— Том Сойер, Чёрный Мститель испанских морей. Назовите ваши имена!
— Гек Финн, Кровавая Рука, и Джо Гарпер, Ужас Морей.
Эти прозвища Том позаимствовал из своих любимых книг.
— Хорошо. Скажите пароль.
В ночной тишине два хриплых голоса одновременно произнесли одно и то же ужасное слово:
— «Кровь!»
Том швырнул свой окорок и сам скатился вслед за ним, разодрав и кожу и одежду. Был очень удобный и спокойный спуск к берегу по тропинке, но он не обладал преимуществами затруднительности и опасности, столь ценными в глазах пирата.
Ужас Морей раздобыл огромный кусок свиной грудинки и еле дотащил его до места. Финн, Кровавая Рука, стянул котелок и пачку полувысушенных табачных листьев. Также несколько стеблей маиса, чтобы заменить ими трубки, хотя, кроме него, ни один из пиратов не курил и не жевал табаку. Чёрный Мститель заявил, что им необходимо запастись огнём. Это была благоразумная мысль: спички в то время ещё не были в ходу. В ста шагах выше по течению мальчики увидели костёр, догорающий на большом плоту, подкрались к нему и стащили головёшку. К этому предприятию они отнеслись в высшей степени серьёзно, произнося время от времени «тсс!» и внезапно останавливаясь, приложив палец к губам, хватаясь за воображаемые кинжалы и мрачным шёпотом отдавая приказания «всадить нож по самую рукоятку», если враг шелохнётся, так как «мертвецы не рассказывают сказки». Мальчишки отлично знали, что плотовщики ушли в город или шатаются по лавкам или пьянствуют, — всё же им не было бы никакого оправдания, если бы они вели себя не так, как полагается пиратам.
Наконец они отплыли. Том командовал. Гек и Джо — гребцы, один на корме, другой на носу. Том стоял на середине корабля, нахмурив брови и скрестив руки на груди, и отдавал приказания низким, суровым шёпотом:
— Круче к ветру! Идти под ветер!
— Есть, сэр!
— Так держать!
— Есть, сэр!
— Держи на румб!
— Есть, сэр!
Так как мальчики упорно и непрерывно гребли на середину реки, то без сомнения им было понятно, что эта команда отдаётся лишь для эффекта и не имеет никакого
