поднимавшегося с земли крестьянина и продолжила орать:
– Алдам, куси! Взять его! Что ты застыл, сукин сын, ату… – Она ногой по лицу огрела беднягу, что пошевелился на земле, и приставила к его горлу вилы.
– Лежи, поганый курокрад, – прохрипела она и закашлялась…
А пес ринулся на Луй Ко. Тот ждать развязки событий не стал и, выдернув палку из земли, поскакал к плетню. Он забыл о больной ноге и, припрыгивая, бежал, обгоняя крестьянина. Тот краем глаза заметил ожившее чучело, вытаращился на это чудо и споткнулся. Пес прыгнул ему на спину, а чучело на глазах изумленной крестьянки и крестьянина перемахнуло через плетень и побежало дальше.
На шум, поднятый бабой, прибежали соседи и солдаты.
– Что случилось? – раздвигая толпу, спросил капрал.
– Да вот, ваша милость, курокрада поймала! – радостно и зловеще проговорила женщина и толкнула ногой смирно лежащего крестьянина. – Второй паршивец убежал, лишь портки оставил, и я вам, ваша милость, скажу: они колдуны!
– Колдуны?! – удивился капрал.
– Как есть колдуны! Второй-то курокрад как начал кричать свои жуткие заклинания, так у меня аж мурашки по спине пошли, я и обмочилась со страху. А мой пес Алдам от него отстал и бросился на чучело, а оно взяло и ожило… Как побежит, как прыгнет через плетень. А мой Алдан за чучелом погнался. А второй колдун раз – и исчез, как не бывало. Истинно говорю, колдун, не иначе. Теперь вот будет молоко у коров портить и похабничать. Такое было в прошлом годе. У, гад! – И женщина вновь ударила ногой по ребрам лежащего крестьянина.
– Не курокрады мы!.. – жалобно пропищал крестьянин, мы с Куртяхом сами хотели курокрада поймать…
– Ага, поймать! А сами в курятник полезли! – не унималась женщина. – Пользуются колдуны тем, что я одна осталась. Муж мой на заработки убыл, а я, слабая женщина, одна за всем углядеть должна. Меня всякий может обидеть. А тут стали куры пропадать. По две сразу, – пожаловалась она капралу. – Вот я и осталась на ночь с Алдамом, чтобы, стало быть, посмотреть, кто по ночам шастает. А это вон кто! Скотина! – и она вновь ногой двинула беднягу по ребрам. Тот ойкнул и заголосил:
– Да не колдуны мы. Шли с рыбалки, смотрим, кто-то через плетень перескочил, и пошли следом, хотели вора поймать и первака у тебя выпить в благодарность…
В это время подошел солдат и доложил:
– Ваше благородие, там в деревне странное творится. Мужик без порток бежит, и чучело рядом, а за ними пес увязался. Что прикажете?..
Капрал сплюнул.
– Это курокрады. Ничего не делайте. Не наше это дело… – Он равнодушно отвернулся и зашагал прочь.
– А как же колдуны? – крикнула ему вдогонку женщина.
– Сами разбирайтесь, – небрежно бросил через плечо капрал.
Стали расходиться соседи, равнодушные к проблемам женщины. Ну курокрад, и что? Подумаешь, невидаль… И вскоре у курятника остались лишь двое. Несчастный рыболов, что решил помочь Фролку́, и женщина, жена убывшего на заработки Фролка.
– Меларья, ты отпусти меня, не бери грех на душу, – взмолился крестьянин. – Я хранителем клянусь, не воровал твоих курей. Загляни за плетень, там наши с Куртяхом удочки и улов лежат…
– Молчи, злыдень! – замахнулась вилами женщина. А ну вертайся в дом ко мне.
– Зачем? – удивился крестьянин. Женщина воровато огляделась. Никого поблизости уже не было, и она прошептала: – Грех свой исправишь…
– Это как? – прошептал в ответ рыболов.
– А так. По-мужски. Фролка уже как три десятины на заработках. Соскучилась я по мужской ласке… Или тебе твое хозяйство проколоть? Это я мигом. – И она подняла вилы.
– Что ты! – воскликнул в страхе крестьянин. – Я, Меларья, со всем своим усердием приласкаю тебя. Дай только подняться…
– Ты это, Козьма, не шути! – пригрозила женщина. – Алдам вернулся. Зараз без бубенчиков останешься…
Страх творит чудеса. Луй Ко никому не признавался, что с детства больше всего боялся собак. Поэтому, забыв о больной ноге, бежал по поселку, не разбирая дороги. Проскочил удивленно глядевших на него солдат и скрылся из их вида, свернув между плетнями, побежал к реке, не без основания решив, что пес за ним в воду не последует.
Но пес в это время, потеряв всякий интерес к беглецам, терзал портки незадачливого сыщика и рычал.
Сам незадачливый сыщик пробирался огородами к себе домой. Такого злого пса, как у Фролка, не было ни у кого, и он просто отгонял гавкающих псов подобранной палкой. Наконец он прибыл домой и предстал на обозрение жены. Та, заслышав захлебывающийся лай своей собаки, вышла из дома. Женщина держала в руках ухват и стояла у дверей, а та без порток не признала хозяина и заливалась злым лаем из-под крыльца.
– И откуда же ты такой идешь? – зло и ехидно спросила его жена.
– С рыбалки. Не знаешь, что ли? Сама собирала меня, – недовольно ответил Куртях и хотел пройти в дом.
– А портки где потерял? Водяной унес? – Выставив перед собой ухват, спросила елейным голосочком жена. – И рыба где? Где удочка?
– Ты не поверишь, Кальяна. Мы с твоим братом Козьмой шли с рыбалки, а тут смотрим, к Меларье, жене Фролка, курокрад забрался. Ну мы и решили его поймать… помочь другу…
– И как, помогли? – снова елейным голосом спросила жена. – И где же Козьма? Тоже без порток остался? – И как закричит: – Конечно не поверю, кобель бесштанный! Все знают, что эта потаскуха Меларья слаба на передок. Муж на заработках, а вы, мужики бесстыжие, и повадились под видом рыбалки к ней шастать.
Она размахнулась и треснула мужа ухватом по голове. Он недолго постоял, закрыл глаза и упал лицом вниз. На спине у него из-под задранной рубахи были видны ссадины и синяки.
– Ишь, кака горяча сучка! – возмутилась женщина и пнула мужа между ног. – Ну мы с женой Козьмы тебе покажем, как сманивать наших мужиков! – И, оставив Куртяха, лежать на земле, быстро пошла прочь со двора. Из-под крыльца вылез пес, обнюхал человека и, признав своим, лизнул в нос.
Луй Ко сам не заметил, как перебрался на другую сторону реки. Забежал в лес и упал на траву. Он пролежал так больше часа и с удивлением понял, что нога больше не болит. Он сел, развязал тряпку, намотанную на лодыжку, и пошевелил ступней. Опухоли не было, и нога была совершенно здорова. Луй Ко немного посидел и увидел, что до сих пор в одежде чучела. Он стащил ее с себя и, вспомнив пережитое приключение, громко и долго смеялся…
Очередной успех Артема, который в одиночку захватил крепости искеназов, поднял его авторитет среди племен союза Духа озер до небес. Но он сам понимал, что основная борьба еще впереди. Пока он склонял на свою сторону отдельные слабые племена, на западе зрели планы сильных племен – дать ему отпор. Во главе тех, кто сопротивлялся объединению, стоял
