Я бесконечно спотыкалась, падала на щедро заросшую мягким мхом землю, отдирала запутавшиеся в кружевах колючки.
— Лия, хватит. Сквернословишь, стонешь и кряхтишь хуже болотных отшельниц во время засушливой погоды, когда их дома вылазят на поверхность из-за недостатка воды.
— Так похожа? — Не обращая внимания на раскатистый смех Моргутта, убрала с лица прядь непослушных волос.
— Очень. По большей части они не причиняют вреда человеку, в основном любят насылать кошмары, пугать, пакостить. Ха-ха, с этим платьем за свою сойдешь, ой не могу.
Он продолжал смеяться и мне показалось, что это уже перебор.
— Как смешно. Вдруг именно я стану твоим новым кошмаром, — обошла его, заметив яркие огни ночного города, сверкнувшие через густую листву.
Добравшись до площади, заметно повеселала. Наблюдая за яркими костюмами, танцами под громкую музыку и живое пение артистов не смогла сдержать восхищенный вздох.
— Моргутт, здесь так красиво.
— Рад, что тебе нравится. — он улыбнулся. — Прости, но другого выхода нет. — развернул к себе, нежно обнимая за плечи.
— Ты о чем?
— Об этом, — легко коснулся моих губ своими губами.
Если бы он набросился на меня с силой впечатывая в свое тело, наверняка бы взбрыкнула, привлекая к нам внимание окружающих. Но это было так мило, что я откликнулась, обвивая руками его шею делая поцелуй глубже и чувственнее.
— Фи, совсем стыд потеряли, — услышала недовольный голос Рихлара.
Мои глаза широко раскрылись. Проследив за исчезающей в толпе спиной, нехотя отстранилась от Моргутта.
— А я думала проявление чувств на людях приводит к неловкости, а не осуждению.
— Другие нравы, с этим ничего не поделаешь, — пожав плечами, кивнул следовать за ним.
— Действительно. Ай! — Упала на колени, не заметив маленькие ступени в узком проходе между домами.
— Осторожно, не хватало, чтобы нас заметили.
Помогая подняться, Моргутт отряхнул подол моего платья и ускорил шаг, но я все равно постоянно спотыкалась о неровности дороги, припадая к широкой спине мужчины.
— Да, с тобой далеко не убежишь. — Недовольно пробормотал.
— И это слова человека, нарядившего меня в придорожное пугало. Поверь, если будет хотя бы одна крохотная возможность вернуться домой, я с удовольствием воспользуюсь случаем. Никто мне не сможет в этом помешать. — вложила руку в протянутую ладонь.
Отдаляясь от больших домов, стало необычно тихо. Закрытые деревянными ставнями окна, казались безжизненно заброшенными по сравнению с яркой площадью. Огибая высокую башню по кругу, мы осторожно вошли в конюшню. Поняла, это по стойлам с искусно выгравированными именными табличками и характерному запаху свежего сухого сена, овса, яблок и, соответственно, лошадей.
— Готова к прогулке? — подмигнул Моргутт, заходя к коню по кличке «Задор»
— Нет. Нет. Ты, наверное, шутишь. Я на это чудовище не сяду.
Одно упоминание о верховой езде заставило сердце замереть от страха. Все волосы встали дыбом, прокатывая мелкую дрожь напряжения по телу.
— Не слушай её. — он похлопал гладкую шею животного, недоверчиво фыркнувшего в мою сторону.
— Да я в жизни не сидела в седле и первый раз вижу лошадь так близко. — Скривившись, хмыкнула. — Тем более, я ему совсем не нравлюсь.
— Серьёзно?
— Представь себе.
Моргутт нахмурился, и протянул мне руку, приглашая.
— Лия, к сожалению, другого выхода нет, это единственный вариант.
— Сломать себе шею, и избавить тебя от обузы определенно лучше.
— Прекрати. У нас каждая женщина умеет.
— Я тебе не каждая, и тем более не ваша, — подскочив к Моргутту, стукнула его кулаком в грудь.
Чтобы не разбудить владельцев, мы шипели как две змеи, стараясь, говорить тише.
— Ладно, поедешь со мной, — отодвигая меня в сторону, вывел жеребца из стойла, — Ставь ногу. Нет, не эту, если ты не собираешься ехать ко мне лицом.
— А это обязательно? — оказавшись сверху, пыталась натянуть задравшееся до бедер платье.
— Потерпи, мы скоро закончим эту неприятную прогулку.
Похлопав по длинной шее Задора, он ловко вскочил в седло, притянув меня к себе ближе. Дергая за поводья для начала движения, дал всем привыкнуть друг другу и только на дороге из города ускорил лошадь, понесшую нас в холодную темноту.
— Я больше не могу, — простонала, — когда привал?
Ноги с поясницей ужасно ныли от непривычной нагрузки.
— Лия мы едем от силы час, и как ты могла заметить, скорость я убавил, чтобы тебе было легче.
— Ай! — боль выстрелом пронзила позвоночник. — Мне не легче, можно, пойду пешком?
— Уверена?
— На все сто. Я ещё ползать умею. О, могу притвориться мертвой, есть даже такая поза в йоге: поза трупа. Мне срочно нужно слезть с этой долбанной лошади, прошу.
— Хорошо, уговорила. — Натянув поводья, он остановил лошадь уводя ее подальше от дороги и только там снял меня на землю.
— Ох, — выпрямившись поняла, что ноги отказываются сходиться вместе. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не показывать своей слабости, выдавливая нечто похожее на улыбку.
— Присядь, скоро привыкнешь. Это нормально чувствовать боль первые несколько дней.
— Твою ж.
Не успела я выдать накопившийся негатив, растирая ноющую поясницу, как услышала пронзительный крик ребёнка, доносящийся из леса недалеко от нас.
«Мама, мама ты где!»
Цепенея на краткое мгновение от пробежавшей по спине холодной дрожи, встала, направляясь к душераздирающему зову, но Моргутт ловко перехватил меня за талию, обнимая сзади.
— Не спеши.
— Ты же слышал. Пусти. — пыталась отцепить обвившееся кольцо сильных рук.
— Нет, посмотри внимательнее.
— Не хочу! — Мотала головой, продолжая вырываться. — Мы попросту теряем время, когда чей-то ребенок в опасности. Вдруг он провалился и не может выбраться. Моргутт, пожалуйста.
— Сказал, смотри!
Повернув голову, я старалась сосредоточиться на темноте. Интересно, что именно должна увидеть? Не успевая, высказать свой вопрос, прижалась к Моргутту еще сильнее. Вся кровь схлынула с моего лица, делая его мертвенно-бледным. Нет, это невозможно! Уплывающие облака открыли луну, позволяя ей осветить черноту леса. Мелькающие едва ли не за каждым деревом огромные безликие тени сливались воедино.
«Я здесь!» — Высунувшись ближе, одна из них повторила жалобный крик, разрывающий душу.
— Кто они? — Прошептала, широко раскрывая глаза.
— Летри. Ночные духи, стражи, а для кого-то способ свести счеты с жизнью. Уголок забвения скрыт от посторонних глаз и открывается всего лишь несколько раз в году. Они пользуются создаваемой возможностью, выходят на поверхность и ментально воздействуют на людей, забирая их в свой мир. — Сказал мне в ухо, отпуская из теплого плена объятий.
— Да. Создается ощущение, что я заменяю сбежавшую принцессу чудовищ.
