Наполнив бокалы, мы с Коллин чокнулись и сделали глоток восхитительного вина.
— Твоя семья все-таки прилетит на Рождество? — Коллин положила на тарелку брускетту, которую официант поставил на стол, и облизала пальцы.
— Да, — кивнула я, накладывая себе еду с общих тарелок. — Через две недели. Мне уже не терпится их увидеть… особенно Рис. Каждый раз, когда мы общаемся по видеосвязи, клянусь, она вырастает еще на дюйм. Так скучаю по этой малышке.
Прилетят мама, папа, Рис и обе бабушки. Бабушка Несса предложила это, купила билеты для моих родителей и сестры в качестве сюрприза и неохотно добавила бабушку Пенни, когда мама упомянула о ней. Единственное, что могло бы сделать это идеальным, — это если бы Стиви тоже прилетела, но ее мать не пускает ее никуда, кроме дома. Она вернулась в колледж и ведет себя как прежняя Стиви, утверждая, что довольна своими случайными романами, работой в музыкальном магазине и друзьями в Нью-Йорке, но я чувствую, что чего-то не хватает. Как будто она лишь играет роль «Стиви».
Ни одна из нас даже не намекнула на Хантера или Криса, и мы избегали всех тем, которые могли бы привести к ним. Так было лучше. Вечер в баре четыре месяца назад, когда я увидела Хантера по телевизору, стал для меня поворотным моментом. Я не отрицала, что всегда буду любить Хантера и желать ему всего наилучшего. Потребовалось много времени, чтобы даже перестать думать о боли, но я справилась. Я была по-настоящему довольна собой и влюблена в свою жизнь. Италия меня изменила.
Пережив самый острый период душевных страданий, я какое-то время отрывалась по полной. Все лето я прожигала с Сэмми, ловя каждый момент. Почти каждые выходные мы колесили по Европе: Амстердам, Лондон, Париж, Барселона. Пользовались дешевыми предложениями на уик-энды и останавливались в молодежных хостелах, битком набитых такими же, как мы. Я никогда не стану извиняться за то, что делала или с кем была. Это был мой способ избавиться от всей боли, которую я держала в себе после аварии.
— Ты познакомишь их с Лукой? — подмигнула Коллин, делая еще один глоток вина.
— Нет, — закатила глаза я, хихикнув. — Ты же знаешь, у нас не все так серьезно.
— Ага, — ухмыльнулась она, ее губы были окрашены красным вином.
Лука был куратором в музее, и мы уже несколько недель встречались, ни к чему не обязываясь. Он был высокий, темноволосый и чертовски сексуальный, особенно когда шептал мне на ухо по-итальянски. Мне нравились его темные волосы и глубокие, как шоколад, глаза. Еще горячее он становился, когда надевал очки и говорил об искусстве, будто это его вторая любовь. Все итальянцы, которых я встречала, были полны страсти, но я не думала, что Катерина или кто-то из сотрудников одобрили бы то, что мы делали в некоторых реставрационных комнатах в глубине здания. Мы пытались делать вид, что ничего не происходит, но все знали.
Конечно, кто-то из стажеров ляпнул, что я получаю особое отношение, потому что сплю с ним. Нет, причина в том, что я впахивала как проклятая.
— Кристиан и я хотим пригласить тебя и твоего не-парня к нам на ужин как-нибудь вечером. Кажется, мне наконец-то удалось освоить соус карбонара его матери.
— На ужин? Как двойное свидание?
— Вы уже несколько недель “встречаетесь”, — кашлянула она, делая акцент на этом слове. — Да ладно, вы двое практически пара.
Это слово затянуло петлю лассо на моей шее. Мне хотелось всего, что угодно, кроме отношений. Мне не нужен был парень. Мне хотелось веселья. Мое сердце было не готово к чему-то большему.
— Все очень сложно, — я заерзала на своем стуле. — Посмотрим, где мы окажемся через месяц.
— Ладно, — кивнула она, допивая свой бокал. — Мне скоро нужно домой. Я замужем уже три года, но моя свекровь вдруг стала одержима тем, чтобы научить меня готовить. Как будто, если она этого не сделает, то ее сыночек умрет с голоду, — она раздраженно сверкнула глазами. — Собираешься домой?
— Нет, я обещала встретиться с Сэмми, чтобы выпить, — как и я, Сэмми не вернулась домой после окончания лета. Ей удалось остаться на еще один семестр за границей, слишком полюбив это место, чтобы уезжать. Мы остались соседками, но я ее почти не видела. Я вообще никого почти не видела, кроме людей из музея.
Я вытерла рот, положив салфетку на тарелку, зная, что Коллин уже оплатила счет. Она понимала, насколько бедны студенты, и говорила, что это ее еженедельное угощение, где мы можем поболтать.
— Была рада тебя видеть, — мы с Коллин обнялись, прежде чем я направилась обратно в ночь, удовлетворенно идя по городу. Мне нравилось, что здесь везде можно дойти пешком, и все люди находились на улице, а не сидели дома, уткнувшись в телевизор, как это было принято у меня на родине. Дети, бабушки и дедушки, влюбленные, друзья — все всегда наслаждались этим прекрасным городом и общались друг с другом.
Шумный американский бар действовал мне на нервы. Мне совсем не хотелось заходить внутрь, но Сэмми была большой поклонницей футбола, и это было одно из немногих мест, где она могла посмотреть игру своей команды. Как я и предполагала, она уже сидела у бара с пивом в одной руке, неотрывно следя за происходящим на экране.
— Привет, подруга, — я плюхнулась на стул рядом с ней.
— О, Джейм! — она обняла меня так сильно, что я чуть не задохнулась. — Кажется, я не видела тебя несколько месяцев.
— Я даже не знаю, какой сейчас год, — я рассмеялась, откидываясь на спинку стула.
— Серьезно, ты слишком много работаешь.
— Да, но мне это нравится, — я махнула бармену. Он улыбнулся, не спрашивая, налил мне сидра и поставил передо мной с кивком. Да, мы часто бывали здесь летом.
— Звонила моя мачеха, — фыркнула Сэмми. — Говорит, они с отцом хотят, чтобы я приехала домой на праздники. Я не хочу ехать… Я не готова.
— Неужели они не позволят тебе остаться еще на семестр?
— Ну да, конечно, — ее плечи опустились. — Они закатили истерику, когда я осталась в этот раз. Меня ужасает мысль вернуться в дом к моим отвратительным сводным братьям, которые только и делают, что издеваются надо мной, и к мачехе, которая притворяется, будто заботится обо мне, но только высмеивает из-за лишнего веса или того, что я не так одеваюсь.
Из наших разговоров я знала, что ее отец добрый, но безвольный; он позволяет мачехе править домом. Он, вероятно, был бы не против, чтобы она осталась, но если эта «мачеха-монстр» сказала нет, то Сэмми придется вернуться домой.
— Мне жаль, — я сжала ее руку. — Я тоже не хочу, чтобы ты уезжала.
Глаза Сэмми блестели от слез, но она смахнула их, сделав глоток пива и снова переключив свое внимание на игру.
— Только эта игра, потом можем идти. Я знаю, ты не смотришь футбол.
Какая ирония, что когда-то футбол был моим миром, от которого я не могла скрыться ни на минуту. Сэмми понятия не имела, что я знаю все об этой игре, что я часами болела за команды, смотрела матчи и обсуждала их. Теперь я не хотела иметь с этим ничего общего. Это только напоминало мне о той прошлой жизни. О старой Джейм.
— Не беспокойся, — я откинулась назад, просматривая другие экраны, и мой взгляд остановился на том, что в углу.
О. Боже. Нет. Только не снова.
Чемпионат AMA по суперкроссу транслировался на всех экранах, по трассе гоняли мотоциклы с логотипами. Я думала, что избавилась от напоминаний о нем. Но словно змея, это воспоминание о Хантере выпрыгнуло на меня, перехватив дыхание.
— Нельзя сделать погромче? — крикнул на бармена парень, облокотившись на стойку рядом со мной. — Сегодня финал.
Бармен пожал плечами, слегка прибавив громкость, чтобы мы могли слышать.
— Местный парень. Он чертовски крут, — американский студент толкнул меня локтем, кивая на экран. — Парень, который идет первым, Мгла, из городка неподалеку от моего.
Я не смогла ответить, сглатывая комок, подступивший к горлу. Я гордилась собой, думая, что вылечилась от Хантера Харриса, но только для того, чтобы узнать то, что понимают все остальные зависимые: ты никогда не избавляешься от тяги. Ты просто учишься жить с ней.
