Петулька лизнула Молли в щеку. Вкус был соленый. Волосы Молли, обвисшие, как мокрый ветроуказатель на аэродроме, пахли гелем. «Ох, Молли, зачем мы сюда пришли?» — тихо заскулила Петулька. И тут раздался металлический звон гонга. Молли застонала.
— Семь часов. Пошли, Петулька. Пришло время уроков с Криббинс.
Глава одиннадцатая
Мисс Криббинс нетерпеливо поджидала Молли в классе, постукивая по полу острыми каблучками. Сейчас ее волосы были черными, Молли не могла понять — это парик или ее волосы в самом деле меняют цвет. Рядом с темными волосами напудренное лицо женщины казалось еще бледнее.
— Ты опоздала. На пять минут, — заявила она, указывая на висевшую на стене полоску с цифрами, больше похожую на кусок измерительной ленты роста, чем на часы. Дверь пискнула и захлопнулась. Молли и Петулька огляделись. В комнате было пусто, только посередине стоял стол, заваленный книгами. Книги были, с позиций тою времени, старомодные. Молли вчиталась в корешки. «Оксфордский справочник по философии», «Война и мир». Учебник под названием «Пособие по ядерной энергетике» и толстый-претолстый «Словарь по теологии». От одного только изучения корешков на Молли навалилась усталость. А что же говорить о чтении всего того, что написано в этих книгах? Возле стола стояла машина размером с обувную коробку, на ее экране вычерчивался какой-то график. А на столе лежали две коричневые резиновые штуковины величиной с грецкий орех.
— Сядь! — велела мисс Криббинс и указала на стул возле стола. Ее котопаук вынырнул неведомо откуда, вскарабкался по переду костюма и уселся на плечо. — Ты будешь изучать вот эти книги. Открой первую.
Молли не любила, когда ею командуют, но всё же послушалась: раскрыла «Пособие по ядерной энергетике» и пробежала глазами первую страницу.
— Гм-м, мисс Криббинс, — начала Молли. — Знаете ли, мне не очень-то интересно читать об этих ядерных вещах. И сказать по правде… — Она пробежала глазами корешки остальных томов, — остальные книги меня тоже не слишком привлекают. У вас нет ничего более занятного? — Молли казалось, что она говорит достаточно убедительно. Внутренний голос кричал: Молли, тебе вообще не нужны эти уроки! Тут тебе не школа!
Мисс Криббинс потерла идеально ровную переносицу.
— Немного позже ты с удовольствием почитаешь поэзию восемнадцатого века. Но на данный момент ты должна изучить эти предметы.
— Но это же взрослые книги, — возразила Молли. — Я не пойму в них ни слова и уж тем более не смогу ничего выучить.
— Можешь заучивать наизусть. Для этого не нужно ничего понимать.
Молли ахнула.
— Вы что, шутите? Да и какой смысл? Если вы всё равно собираетесь через несколько лет посадить меня в мыслительную машину, чтобы выкачать гипнотический талант, то для чего мне учить всю эту чушь? — Молли захлопнула книгу. — Мне от этих наук никакого проку! Родинка на щеке у мисс Криббинс задергалась.
— А кто сказал, что от них должен быть прок для тебя? — заявила она, вытащила из стены какое-то приспособление, напоминающее поднос, и водрузила его на стол. Молли тотчас же поняла, для чего ее заставляют учиться. Информация из этих книг была предназначена для принцессы Фанг и ее машины. Молли выучит всю философию и любые другие науки, какие принцесса захочет вложить в свою машину, а потом на нее наденут электрический колпак и выкачают всю информацию. Вот для чего им был нужен Моллин мозг! Она усвоит и запомнит всё, что написано в книгах, а потом они похитят эти знания.
— Я вам не жесткий диск компьютера, — сердито заявила Молли.
— Положи руки вот сюда, — приказала мисс Криббинс, пропустив замечание Молли мимо ушей.
Молли присмотрелась к штуковине, лежавшей на столе. В серебряном кирпиче были две впадины в форме кистей. Руки у Молли вспотели в предчувствии чего-то нехорошего. Она вложила руки в серебряные вмятины.
— Не так. Ладонями вверх! — нетерпеливо поправила ее мисс Криббинс.
Молли послушалась ее и сразу же пожалела об этом. Руки мгновенно застряли. Молли отругала себя за излишнюю покорность. А мисс Криббинс присоединила к вискам Молли две резиновые штуковины. Потом включила экран. Посреди него запульсировала красная точка, грозная и зловещая. Мисс Криббинс проворно схватила книгу о ядерном синтезе и поставила перед Молли.
— На таком уровне тебе удобно читать?
— Да… — неуверенно протянула Молли.
Мисс Криббинс нажала кнопку на столе, из него взметнулся луч голубого света и окутал книгу. Учительница отпустила кнопку — теперь книга, как по волшебству, парила в воздухе без всякой поддержки.
— Чтобы перевернуть страницу, скажи: «Пора», — велела мисс Криббинс. — Будешь работать три часа, потом придет слуга и проводит тебя в спальню.
Молли нахмурилась.
— Не буду я ничего делать, — заявила она. — Заберите свои книги. — Она попробовала вытащить руки из серебряных вмятин.
— Как хочешь, — ответила мисс Криббинс и достала из ящика старомодную деревянную линейку. Поднесла ее к рукам Молли, потом нажала еще одну кнопку — и линейка повисла, окутанная зеленым лучом. — Это устройство, — она указала на экран, — будет оценивать, эффективно ли ты усваиваешь информацию. Если оно сочтет, что ты работаешь не слишком усердно, то пошлет сигнал вот в эту машину. — Она указала на коробку под монитором. — И тогда линейка накажет тебя. Старомодным методом. Очаровательно, правда? — Мисс Криббинс улыбнулась, показав идеально ровные жемчужные зубы. Ее котопаук зашипел, как будто хихикал, поддакивая хозяйке. И, не проронив больше ни единого слова, мучительница вышла.
А Молли осталась сидеть с крепко пристегнутыми руками и парящей над ними линейкой. Перед ее лицом висела книга, выжидательно попискивал монитор, подключенный к ее голове резиновыми наконечниками. Молли решила проверить, сильно ли ударит линейка. Поэтому она даже не стала смотреть в книгу. По экрану поползла красная линия.
— Как ты там? Нормально? — спросила Молли Петульку, легонько ткнув ее ногой. Потом монитор стал попискивать более настойчиво. Ровная красная линия протянулась довольно далеко. Стрекотание стало громче, и тогда свершилось. С громким ШМЯК! линейка обрушилась ей на правую руку.
— Ай! — Молли поморщилась от жгучей боли, а линейка взметнулась в воздух и шарахнула ее по другой руке. — Ай! — Петулька оперлась передними лапами о Моллины колени — посмотреть, что с хозяйкой. Монитор начал вырисовывать новую красную линию. Молли испуганно следила за ней. Линия выросла уже в полсантиметра. Через три минуты линейка опять дважды рубанула ее по рукам,
Молли уже доводилось испытывать такое наказание — в школе, в младших классах, детей часто била линейкой злая учительница миссис Жаббс. Но Молли никогда не получала больше пяти пар ударов.
Когда ей было семь лет, пять пар ударов — это казалось очень больно. Может быть, теперь, в одиннадцать, она сможет легче переносить боль. Линейка опустилась в третий раз. Ладони у Молли были исполосованы розовыми следами от шлепков и очень болели. После четвертого удара полоски стали малиновыми, ладони распухли. А ведь прошло всего двенадцать минут. Нет, если эта пытка продлится все три часа, Молли ее не выдержит. Тогда у нее с рук вообще слезет кожа.
Ничего не оставалось — только браться за работу, которую приготовила ей мисс Криббинс, и учить про ядерный синтез. Молли стала читать.
«Процесс ядерного синтеза следует отличать от процесса ядерного распада. В электростанциях, работающих на ядерном делении, для выработки энергии используется расщепление атомов урана. При этом выделяются опасные продукты распада. Электростанции, использующие процесс ядерного синтеза, вырабатывают экологически чистую, безопасную энергию».
— Ну, мисс Криббинс, ты мне за это поплатишься, — вполголоса пообещала Молли.
Поначалу она так сердилась, что от злости никак не могла сосредоточиться. Но после еще нескольких ударов ей удалось обратить внимание на книгу. Скоро она определила, какая именно доза сосредоточения требуется для того, чтобы красная линия на экране перестала расти. Стоило ей прочитать что-нибудь и заставить свой мозг усвоить прочитанное, как на экране появлялась приятная зеленая линия. Она постепенно росла вверх, как электронный бобовый стебелек. Три кусочка усвоенной информации удерживали линейку в воздухе. И Молли углубилась в чтение.
«В электростанциях, работающих на ядерном синтезе, два атома водорода плотно сжимаются друг с другом, и при их слиянии образуется атом гелия. При этом выделяется огромное количество энергии. Эту энергию можно превратить в электричество».
Запоминать это было нелегко и очень утомительно. Минутная стрелка на стенных часах ползла, как улитка. Через час глаза у Молли начали слипаться. Через два она чуть не падала со стула. Всякий раз, когда она клевала носом, резкий удар линейкой возвращал ее к занятиям. Наконец прошло три часа, и пытка прекратилась. Монитор пронзительно свистнул, и руки Молли освободились. Плечи и спина затекли от долгой неподвижности. Нижнюю часть тела кололо, будто иголками. Она опустила голову на стол.
