Ее отношения с Блейком, если их можно было так назвать, были совсем другим делом. После того как она предъявила ему ультиматум в B&B, он вышел из комнаты без единого слова. Она не знала, куда он ушел, но притворилась спящей, когда услышала, как дверь скрипнула после полуночи.
На следующее утро они выехали из гостиницы и поехали обратно в город. Блейк высадил ее, и на этом все закончилось. Никто не проронил ни слова за всю четырехчасовую поездку, и с тех пор Фарра ничего о нем не видела и не слышала.
Ее нутро скрутило. Не была ли она слишком сурова с ним? Вспоминая сейчас, ее слова были немного холодными, но не она же была той, кто лгал и изменял. У нее не было причин давать ему еще один шанс.
Фарра закусила нижнюю губу до крови.
— Ты видела его после Сиракьюса? — спросила Оливия.
— Нет. — Фарра запихнула в рот кусок французского тоста, чтобы не давать более развернутого ответа. Оливия знала, что Блейк и Фарра ночевали в одном номере в Сиракьюсе; она не знала о том, что они чуть не занялись сексом, или о признании Блейка. Из всего, что Фарра ожидала от него услышать, просьба о втором шансе никак не входила в список. Она думала, он хочет бурной ночи секса. Возможно, случайной интрижки. Но не продолжения их обреченных отношений.
Фарра заставила себя проглотить кусок. Тост казался горьким.
— Хорошо. Проект скоро закончится, и тебе больше не придется его видеть. — Оливия перевела взгляд на Сэмми. — Он — ходячая проблема.
— Нет, это не так, — возразил Сэмми. — Он совершал ошибки, но он хороший парень.
В этом был весь Сэмми — преданный до глубины души. Всем сторонам.
— Пожалуйста. — Оливия фыркнула. — Он лгал и изменял. Не мое определение «хорошего парня».
— Он не — я имею в виду, он так поступил, но ты не знаешь всей истории. — Сэмми, казалось, пожалел о своей вспышке в то же мгновение, когда слова сорвались с его губ. Фарра и Оливия резко повернули головы в его сторону.
— Что ты имеешь в виду под «всей историей»? — Любопытство зажглось в темных глазах Оливии. — Что ты знаешь такого, чего не знаем мы?
— Ничего. Это просто вырвалось. — Цвет лица Сэмми теперь совпадал с цветом смузи из драконьего фрукта у Фарры.
— Чушь. Я за милю чую попытку что-то скрыть. — Когда Сэмми не сдвинулся с места, Оливия сменила тактику с уксуса на мед. — Ну же, ты среди друзей, — уговаривала она. Судя по всему, предвкушение хорошего секрета было достаточным, чтобы заставить ее отложить враждебность к бывшему.
Все это время сердце Фарры колотилось о ребра. Ей не должно быть дела до этого, но крошечная, безнадежная часть ее души отчаянно жаждала любого доказательства того, что Блейк говорил правду.
Жалко.
Сэмми отвел взгляд от милой улыбки Оливии.
— Не мне об этом рассказывать.
— Твой моральный долг — рассказать. Это же Фарра. Одна из твоих старейших подруг. — Оливия обвела рукой Фарру, словно демонстрировала призовую лошадь. — Блейк вернулся в ее жизнь, и если у тебя есть что сказать, что могло бы предотвратить повторную боль для нее, тебе лучше это сказать.
Сэмми пробормотал что-то себе под нос, что прозвучало как: «Я беспокоюсь не о ней».
Оливия нахмурилась.
— Что?
— Ничего.
— Сэмми. — Фарра положила руку на плечо Сэмми. — Пожалуйста.
У нее не было желания ворошить прошлое, но оно уже выглядывало из коробки, в которой она его похоронила. С тем же успехом можно было выпустить его на волю, чтобы оно утратило свою энергию, прежде чем она снова запрет его.
Сэмми вздохнул.
— Как я уже сказал, не мне об этом рассказывать. Но не будь так строга к Блейку, ладно? Он через многое прошел. И если он захочет тебе рассказать… — Он забарабанил пальцами по колену. — В следующий раз, когда увидишь его, спроси его о той ночи, когда ты потеряла свое ожерелье.
Рука Фарры взлетела к кулону. Это был последний подарок ее отца перед смертью. Блейк был единственным человеком, который знал о его значимости, если только он не рассказал Сэмми, для чего у него не было причин.
— Какое отношение мое ожерелье имеет к чему бы то ни было?
Печаль прокралась в глаза Сэмми.
— Оно имеет к этому больше отношения, чем ты думаешь.
Глава 18
Беда не приходит одна.
После многомесячной полосы невероятного везения профессиональная жизнь Блейка начала срать на него так же активно, как и личная.
Его менеджер ресторана сбежал в Грецию за девушкой, в которую влюбился на дегустации вин, и прислал Блейку электронное письмо с Санторини, в котором рассыпался в извинениях, но ясно дал понять, что не вернется в Нью-Йорк в ближайшее время.
В туалете на втором этаже бара возникла проблема с сантехникой, ремонт которой обошелся в целое состояние.
А Mode de Vie отменили его репортаж, потому что в последний момент заполучили эксклюзивное интервью с печально известным своей нелюдимостью наследным принцем Эльдоры и его невестой — американской стюардессой и новоиспеченной иконой стиля, которую семья принца, по слухам, ненавидела.
Блейка не так сильно волновал Mode de Vie, хотя это была бы отличная реклама для бара. Его, однако, волновала Фарра, которая работала на износ, пытаясь привести его квартиру в порядок для съемки. Она никогда не говорила об этом, но он знал, как она была воодушевлена своим дебютом в журнале. Он поймал ее на том, как она гуглила список дизайнеров интерьеров, появлявшихся в Mode de Vie, когда думала, что он не смотрит.
Теперь он должен был сказать ей, что этого не будет.
— Каков статус найма нового менеджера ресторана? — спросил Блейк Патрисию, которая строчила в своем телефоне так, словно от этого зависела ее жизнь.
— Мы сократили список до трех кандидатов. Собеседования с ними назначены на следующую неделю, — ответила Патрисия, не поднимая глаз. — Я также подтвердила интервью с City Style вместо съемки для Mode de Vie. Это не тот масштаб, но у него приличная читательская аудитория среди нашей целевой группы.
— Съемка будет у меня дома?
— Нет. В их студии. Они никогда не проводят выездные съемки для персональных очерков.
Блейк вздохнул.
— Ладно, спасибо. — Он сверился с часами. Почти восемь вечера. Он был на ногах с пяти утра. Проснулся в три. Голова шла кругом от усталости, но он обещал Лэндону встретиться и выпить в The Egret. Он был так по уши в дерьме и жалости к себе, что не видел лучшего друга несколько недель. — Давайте закругляться. Иди отдыхай.
— Я сначала отправлю еще несколько писем.
— Патрисия.
— Блейк, — передразнила она его. Его глава аппарата закатила глаза на его свирепый взгляд. — Ладно. Я уйду после того, как отправлю еще одно письмо. Тебя это устроит?
— Тебе стоит радоваться, что я такой понимающий босс, — проворчал Блейк. — Иначе я бы уволил тебя давным-давно.
— Ты никогда меня не уволишь. Я лучший глава аппарата, который у тебя мог быть.
Черт возьми. Она была права.
После очередного напоминания о том, чтобы не работать слишком поздно, от которого Патрисия отмахнулась, Блейк вышел из Legends и поехал на метро в верхнюю часть города. Поскольку был вторник, в The Egret было не слишком многолюдно, и прямо при входе он заметил Лэндона, болтающего с Джастином у стойки.
— Здорово. — Блейк приземлился на стул рядом с Лэндоном и вскинул подбородок в знак приветствия, прежде чем обратиться к Джастину. — Почему каждый раз, когда я тебя вижу, ты не работаешь?
— Ты видишь за баром кого-то еще, придурок? — Джастин хлестнул Блейка полотенцем. — К тому же, в прошлый раз, когда ты был здесь, я работал. Настолько, что ты меня глазами на две части разрезал, когда я принес тебе пиво медленнее, чем обычно.
— Это не имело никакого отношения к пиву.
— А к чему это имело отношение? — Джастин ухмыльнулся. — Погоди. Дай угадаю. Азиатка, длинные темные волосы, губы, которые выглядят так, будто созданы для с—
