– торчавшие наружу части я обернул газетой «Советский спорт» (для маскировки).
На следующий день Котова во время лекций заметно нервничала. Я так и не понял, за кого Лена больше переживала: за своего брата (Олегу предстояла встреча не только с хулиганами, но и с женщиной) или за Риту Баранову (чья симпатичная мордашка сегодня могла стать кровавой маской). Лена часто хмурила брови, почти не улыбалась.
С последней лекции мы сбежали. На этот поступок меня уговорила Котова. Хотя я убеждал её, у нас не было причины для спешки. Рита сегодня работала до шестнадцати часов. Мы приехали бы к её дому вовремя, даже если бы Баранова не задержалась на короткий сабантуй в кафе. К общежитию Лена меня едва ли не тащила за руку, поторапливала.
В общаге я сменил строгий деловой костюм на одежду попроще. Натянул свободные, неделю назад отутюженные штаны; под видавший виды растянутый коричневый свитер я надел тельняшку; а довершил свой образ старой отцовской кепкой. Котова при виде меня иронично хмыкнула; но признала, что мой наряд вполне соответствовал случаю.
Лена тоже оделась неброско. Надела клетчатую коричневую юбку, модную нынче водолазку-лапшу и медного цвета вязаную кофту. На мой взгляд, мы с Котовой сейчас выглядели собравшимися в колхоз на уборку урожая студентами. Для полного набора нам недоставало разве что резиновых сапог. Но ещё на трамвайной остановке я заметил: мы с Леной не выделялись на фоне других граждан.
***
Олега мы встретили около кафе «Солнышко». Котов выглядел бледным, сутулился. Нервно переминался с ноги на ногу. Заметил нас – встрепенулся, расправил плечи. Но не улыбнулся – нахмурился, будто услышал плохие новости. Олег стоял под каштаном, на котором уже появились нежно-зелёные, но пока ещё маленькие листья. По соседству с двумя коренастыми седыми пенсионерами, шумно возмущавшимися по поводу цен на тюльпаны и выдыхавшими в сторону Олега клубы папиросного дыма. Пенсионеры взглянули на меня с нескрываемым подозрением (будто это я «ломил» цены на весенние цветы). Раздражённо бросили под каштан окурки и зашагали мимо ступеней кафе.
Котов поприветствовал сестру, пожал мне руку.
- Я уж решил, что вы не придёте, - сказал он. – Подумал: вы меня в воскресенье разыграли. С этой вашей женитьбой.
Лена стряхнула с рукава пиджака брата крохотное пёрышко. Поправила Олегу воротник рубашки. Убедилась, что Котов до блеска начистил ботинки.
- Молодец, Олежек, что пришёл, - сказала она. – Успокойся. Всё будет хорошо.
- Да я и не волнуюсь, - ответил Котов. – Я что, бандитов никогда не видел?
Он пожал плечами.
Лена покачала головой.
- Я не о бандитах говорю. Запомни, Олежек: Рита обычный человек. Она тебя не укусит.
Олег махнул рукой.
Сказал:
- Да понял я. Понял.
Его голос предательски дрогнул.
***
Здесь же, под каштаном, я провёл для Олега инструктаж.
Спросил:
- Ты резиновой милицейской палкой хорошо орудуешь?
Котов кивнул.
- Нормально, - сказал он. – Тренировался. Немного.
- Замечательно.
Я вынул из портфеля похожий на короткую дубину бумажный свёрток, протянул Олегу.
Сообщил:
- Вот это будет сегодня твоим основным оружием. В случае если на тебя попрут толпой. Или если хулиганы кинутся на тебя с розочкой из пивной бутылки.
Котов взвесил в руке свёрток.
- Что это? – поинтересовался он.
- Скалка, - пояснил я. – Обычная. Деревянная. Для раскатки теста. Прочная. Самое то против ножа или розочки. Народный вариант милицейской палки. Рите скажешь, что прикупил скалку для сестры: в подарок на Восьмое марта.
Вручил Олегу портфель.
Пояснил:
- Внутри лежит бутылка коньяка. Дорогого. Это для профессора. Скажешь Рите, что шёл к Баранову. Хотел поблагодарить его за то, что он во время сессии пошёл Лене на уступку. Ты только недавно узнал о его великодушном поступке.
Котов кивнул.
- Коньяк завёрнут в газетную бумагу, - сказал я. – Бутылка лежит в ворохе смятых газет. Поэтому не переживай за неё. Смело бросай портфель на землю в случае заварушки. Не волнуйся за профессорский подарок – не разобьётся.
Лена указала пальцем на портфель.
- Коньяк, между прочим, я купила, - сообщила она. – Это мой взнос в твою будущую счастливую семейную жизнь. Если упустишь сегодняшнюю возможность, то выплатишь мне за коньяк всё до копейки. Так и знай, братик.
Олег хмыкнул, но промолчал.
- Наши действия такие, - сказал я. – Заходим во двор. Ты первый. К подъезду Барановой не идёшь – занимаешь позицию у соседнего. Мы с Леной расположимся неподалёку. Видел я там пару удобных мест. Ждём Риту, внимание к себе не привлекаем.
Спросил:
- Пока всё понятно?
Олег кивнул.
- Твоя первостепенная задача: не пропусти появление Барановой, - сказал я. – Фотография Риты у тебя есть. Надеюсь, за пять дней ты внешность этой девчонки хорошо изучил и запомнил. Поэтому посматривай по сторонам, не спи. Как только Баранова войдёт во двор… или её привезут туда на машине, не спускай с неё глаз. Не подходи к ней, но держись поблизости. Не показывайся ей на глаза. Ничего не предпринимай, пока Рита не поскандалит около своего подъезда с мужчиной. Или пока тот не разобьёт бутылку – в этом случае сразу же пускай в ход скалку, не медли.
Котов сжал в руке скалку.
- Но помни, - произнёс я, - специально боя стеклянной тары ты не жди: тебе достаточно и скандала. Вступай в дело, как только у подъезда начнётся ссора. Крикнешь мужикам что-то грозное. Заступишься за женщину. Но никого не оскорбляй. Встанешь между мужчинами и девчонкой. Расправишь плечи, выпятишь молодецкую грудь. И кстати, не показывай им своё удостоверение! Это сразу же лишит тебя героического ореола в глазах женщины. Потому что для милиционера защита гражданских – это профессия, а не геройский поступок. Так считают большинство советских граждан. Помни об этом.
Я поднял вверх указательный палец.
- Ты сейчас не при исполнении. Твоя задача сегодня – не только защитить гражданского. Но и влюбить в себя впечатлительную дамочку. Поэтому оставь красные корочки на крайний случай. Побольше мужественности в
