меня есть двести тысяч накоплений, я бы вложил их в «Додо Пиццу». Но тогда Федор не мог себе позволить поставить на мелких инвесторов. Риски слишком велики. В России тогда вообще никто еще не делал крупных краудфандинговых компаний. И уж тем более никому не приходило в голову финансировать таким образом развитие целой розничной компании… Мысль казалась по-настоящему безумной. Так что ее он отложил на будущее, как вариант на крайний случай.
Закончился коньяк. Закончились и идеи. Кажется, это и есть тот самый крайний случай.
Хороший парень
Когда Федор уже почти решился на краудфандинг, неожиданно появилась надежда поднять капитал более привычным и надежным способом. Она материализовалась в виде фонда, который, в отличие от остальных, действовал быстро и четко. А главное, в его зону интересов входил не только айти-бизнес, но и традиционные сферы экономики. «Решения, меняющие жизнь» — так сформулировали создатели фокус своего фонда. В этом они с «Додо» явно сходились. Blue Wire Capital базировался в Великобритании. Основали его выходцы из России, но в их портфеле пока не было ни одной российской инвестиции.
Оживился и еще один фонд, с которым Федор прежде вел переговоры, — Genezis Capital. Хотя на него с самого начала Овчинников особенно не надеялся. Офис фонда представлял собой кабинет с единственным столом. На столе — пластиковые стаканчики, из которых пили пакетированный чай. Чайник стоял на полу. Овчинников разыграл на встрече целую пантомиму, показывая, как нужно работать на кухне и как этой работе помогает айти-система. В результате, как обычно, только молчание. Внезапно партнеры Genezis Capital решили провести общую встречу с Blue Wire, чтобы в случае успеха переговоров в этом раунде инвестиций выступить совместно.
Также к встрече по инициативе Blue Wire присоединялась группа «Спутник», созданная еще в 1998 году миллиардером Борисом Йорданом. Только что мир больших денег казался негостеприимным и чуждым, и вот — целых три фонда разом хотели посмотреть на сыктывкарского блогера и предпринимателя Федора Овчинникова.
Они собираются в пиццерии «Бокончино» на Патриарших прудах, в интерьере которой, конечно же, преобладают красный кирпич и металл. Заказывают, конечно же, пиццу. Genezis Capital представляет Максим Шеховцов, Blue Wire — Андрей Третьяков, Беккожа Муслимов и Николай Третьяков, «Спутник» — вице-президент Константин Черкасов. Разговор по делу все никак не начинается. Черкасов говорит, что должен прибыть главный гость. К изумлению всех присутствующих, в ресторан заходит сам Борис Йордан.
Кажется, никто не верил, что он действительно придет. Миллиардер Йордан — американский инвестбанкир, потомок эмигрантов из России — сделал состояние в девяностых, помогая российской экономике встать на рыночные рельсы. Он руководил огромными предприятиями — инвестбанком «Ренессанс Капитал», телекомпанией «НТВ», холдингом «Газпром-медиа». Неужели он теперь будет обсуждать инвестирование ста миллионов (рублей, не долларов) в сеть региональных пиццерий?
Еще больше удивляется Федор, когда становится понятно: Йордан хорошо понимает специфику ресторанного бизнеса. Он задает много правильных вопросов, демонстрирует отличное знание рынка и, кажется, искренне заинтересован разговором. Два часа пролетают быстро и приятно. «Прилетайте к нам в Сыктывкар, я покажу нашу пиццерию», — говорит Овчинников миллиардеру. Они расходятся довольные друг другом.
Фонд Genezis, впрочем, почти сразу отказался от дальнейших переговоров. Овчинников не произвел впечатления на Шеховцова. Его партнер Александр Журба считал, что Федор — «активный и классный предприниматель» и что именно такие строят большие истории, но его компания не подходит для фонда. «Додо» стояла в раскоряку: слишком венчурная для классического бизнеса, слишком классическая для венчура.
Зато уже через три дня Федору пришло письмо: Blue Wire и «Спутник» готовы продолжать переговоры. Овчинников подкупил инвесторов своей амбициозностью и энтузиазмом. «Хороший парень, я бы им позанимался», — сказал своим спутникам Борис Йордан после встречи.
Такая оперативность обнадежила Федора. Он до сих пор получал от фондов ответы на свое первое письмо, посланное еще три месяца назад. А тут сразу после письма о готовности инвестировать, в тот же день, приходит следующий имейл с дополнительными вопросами. Это нормальный деловой подход, решил Федор. Но потом прочитал вопросы. Помимо прочего, он должен был предоставить:
• планы по развитию сети: распределение новых пиццерий на собственные и франчайзинговые по регионам, а также по форматам заведений;
• целевые условия франчайзинга;
• допущения по целевым затратам и рентабельности: обоснование, сравнение с аналогами;
• предполагаемые маркетинговые мероприятия (по типу и географии) и оценку затрат на маркетинг;
• допущения по капитальным затратам;
• исторический и прогнозный отчет о прибылях и убытках.
Он убеждал себя, что надо ответить. Поставить себе и команде жесткие дедлайны. Затем вспомнил, как получил аналогичные вопросы от Сергея Белоусова в прошлом раунде. Как бросился, жертвуя другими делами и собственным сном, составлять подробные обоснования и планы. Сейчас ничто из тех планов не имело смысла. А время, посвященное им, оказалось потраченным зря.
Федор понимал, что фонды просто делают свою работу. Им нужны определенные бумажки для формального обоснования решений. Понимал и то, что Йордан, обладающий огромными финансовыми возможностями и связями в России, Великобритании и США, может быть полезен для глобальных планов «Додо». Но Овчинников не мог заставить себя сделать бессмысленную работу еще раз и ждать, пока все эти бюрократические нормы и ритуалы будут исполнены. Он осознавал, что таковы законы этой игры, но уже не хотел играть по чужим и чуждым ему правилам.
К тому же опыт подсказывал, что можно потратить на переговоры много недель, если не месяцев, и остаться в итоге ни с чем. Когда все ему откажут, привлекать деньги будет еще сложнее. А пока еще он владелец компании, в которую хотят инвестировать солидные фонды.
Фраза «Я бы им позанимался», сказанная Йорданом, значила не «может быть», а твердое «да». Но Федор этого не знал. Он считал, что у него на примете есть только один — сугубо гипотетический пока — вариант. А это большой риск.
«Личный интерес Бориса Йордана — большая честь для меня и нашей компании. Однако, взвесив все за и против, я принял решение отказаться от работы с фондами», — написал он в последнем письме. Овчинников решил идти своим, хоть и рискованным путем: запускать краудфандинг.
«Ничего не получится»
«Ничего не получится». Я слышал эту фразу тысячу раз с тех пор, как начал собственный бизнес. Мне говорили, что нельзя вести дела открыто в нашей стране. Мне говорили, что никто не будет заказывать пиццу на дом в нашем городе. Мне говорили, зачем разрабатывать свою информационную систему, когда на рынке уже есть готовые решения. Мне говорили, что ничего нового изобрести уже нельзя. Мне говорили, что из Сыктывкара нельзя создать федеральную сеть. Мне говорили, что
