не будет.
– Ладно. Тогда ты как хочешь, а в восемь я выезжаю.
– Ты за руль не садилась сто лет!
– Но не потому что не хотела.
Костик, который за время нашего короткого диалога подошел ко мне практически вплотную, чуть прищуривается. Изучающий взгляд задумчиво проходится по моему лицу.
– Ну, глядишь, на новой работе заработаешь себе на бэушную тачку, – улыбается. – Кто насасывает, а ты намоешь. Вот хохма.
Ухожу, сделав вид, что последнего не расслышала. Губы немеют. Внутри ширится пустота. Не помню, чтобы я когда-нибудь так остро ощущала свою никчемность. Отец с матерью верили в меня безоговорочно. Я хорошо училась, неплохо рисовала. Будучи обычными работягами, они мечтали, что я поступлю в институт и непременно стану… Версии были разными. То главврачом, то директором здешнего краеведческого музея, а то и вовсе уеду покорять столицу – и поминай как звали. А я смеялась. И, зараженная их оптимизмом, верила, что у меня все, что ни захочу, получится.
М-да. Получилось. Эх…
Может, и хорошо, что они не увидели, во что превратилась моя мечта. Авария унесла их жизни три года назад, Юльке едва годик исполнился.
Как я дошла до такой собачьей жизни? Куда делись мои честолюбие, амбиции и планы? Как вообще я очутилась в этой точке? Поначалу казалось, вот сейчас докормлю Юльку, покончим с ее болячками, и буду что-то делать. Но с тех пор два года уже прошло, а я все на том же месте. И никакого просвета, никаких перспектив. Рутина затянула в свое болото и не отпускает.
– Мама! Мама! Давай теперь вместе прокатимся.
– Ну, давай.
В надежде, что мой оскал сойдет за улыбку, делаю шаг вперед и вдруг со всех ног падаю на землю. Тело не успевает отреагировать и сгруппироваться. Ладони содраны в кровь, колени отбиты. И только чудо, что я не расшибла лицо, успев в последний момент выставить перед собой руки.
– Ты в порядке?
В голосе мужа скользит неприкрытое беспокойство. Но почему-то я ему совершенно не верю.
– Мама! Мамочка, ты ударилась?! – подлетает Юлька.
– Нет-нет, милая, все нормально. Боюсь только, наше совместное катание отменяется.
– Ты так упала!
Да. Но там же не было ни ступеньки, ни бордюра, ни кочки. Так обо что я споткнулась? Запуталась в собственных же ногах, или…
– Нет, Вер, ты серьезно думаешь, что Костик сделал тебе подножку?
– Конечно, нет! – разговариваю сама с собой.
Я просто себя накрутила. И паранойя не заставила себя ждать.
Костик, осторожно придерживая меня за талию, помогает подняться. Набирает в пригоршню снег и отдает мне, чтобы я вытерла содранные ладони. Ранки щиплют. Мягкие ткани ноют от удара. Работать будет больно даже в перчатках. А как вести машину – вообще неясно.
Может, на то и был расчет?
Отбрасываю розовые спрессованные льдинки. Юлька скачет вокруг меня, обеспокоенно квохча. Делая вид, что занята ей целиком и полностью, кошусь на мужа. Тот удивленно вскидывает брови.
– Что?
Я открываю рот, чтобы сказать о своем решении вызвать такси, и… Закрываю, втянув для надежности губы.
– Думаю, нам лучше поехать домой сейчас, пока боль не стала сильнее.
– Ты серьезно?
– Ну а что сидеть? Обязательную программу мы выполнили, разве нет? Впрочем, если хочешь, оставайся. А утром отсюда автобус ездит, пятьдесят восьмой, кажется. На нем можешь прямо до отдела доехать.
Я знаю, что Костик ни за что не воспользуется моим предложением, и просто хочу его немного потроллить.
– Нет уж, поедем вместе.
– Вот и славно! Только, чур, ты не будешь зудеть мне под руку.
Напряжение почему-то такое, что у меня по спине градом льется пот. Так нас и не дождавшись, к воротам возвращается свекор с Бумом. В надежде, что это поможет справиться с тревогой, переключаюсь на пса. Что-то говорю ему, глажу, но… Нет. Тут другое надо. Возвращаюсь к мужу:
– Кость… Ну, не злись, – шепчу, утыкаясь носом в мех на его парке. – Ты пойми, я ведь тоже не самые лучшие времена переживаю.
Хочется разреветься. От необъяснимого страха, от непонятной беспомощности. И спрятаться от всего мира. А где еще это сделать, как не на груди у собственного мужа? Вот где? Трусь виском о его скулу. И Костик понемногу оттаивает.
– Я не злюсь. Это все недотрах. Сколько можно меня динамить?
Он заглядывает мне в глаза, ждет какого-то… Нет! Не так… Не какого-то, а вполне себе однозначного сигнала. И мне ничего не остается, кроме как ответить ему обещающей улыбкой.
Глава 12
Кому расскажи, но перед приходом Веры я не могу уснуть. Полночи сражаюсь с одеялом и своими наглухо упоротыми фантазиями. А в пять сдаюсь и, спустившись в кухню, варю черный, как душа грешника, кофе. За окном беспроглядная темень. Автоматическая подсветка то ли уже выключилась, то ли еще не включилась. Но по гулу ветра в печной трубе нетрудно догадаться, что на улице разыгралась нешуточная метель.
Зевнув, утыкаюсь в телефон. Прогноз погоды показывает минус тридцать два. Будучи далеко не самым нежным мальчиком, я откровенно не понимаю, как при таких низких температурах люди умудряются функционировать. Строить дома. Вести добычу. Валить лес. Грузить. Куда-то это дело везти. Не останавливаясь ни на секунду. И при этом не унывать. По-хорошему сумасшедшие люди.
Поставив чашку в посудомойку, привожу себя в порядок и тащусь в кабинет. Перечитываю почту, отвечаю на сообщения. С отправкой сегодняшней партии делу будет дан реальный ход. Если все пойдет как надо, мы, наконец, отследим цепочку от начала до конца и установим личности всех причастных. Это проще, чем копаться в событиях прошлых лет в надежде найти доказательства, которые старательно подчищались. Когда мы повяжем всех участников преступной схемы, они сами расскажут о своих прошлых подвигах. И сдадут подельников с потрохами в надежде выторговать какие-то гарантии для себя. Тут сомневаться не приходится. Составы дел меняются, меняются локации и города, а люди плюс минус везде одинаковые. Но спешить все равно нельзя. Никаких резких движений. Вязать их будем, когда в обратку придет наркота. Мне бы только чуть больше информации…
Костик для этих целей подходит идеально. Встроенный в самую грязную часть схемы, он и по мелочи нехило так беспределит. И вот поэтому его взять за жопу – раз плюнуть. А там по проторенной дорожке – просто ждать, когда он сам расколется. Пощупать я этого парня успел
