Читаем без скачивания Охота на привидений - Артем Кораблев

— И не будет тут ничего. Пустая затея, — отозвался второй, и у меня возникло подозрение, я начал догадываться, кто эти двое. Но полной уверенности еще не было — они разговаривали все-таки тихо, да еще в другой комнате. Голоса, приглушенные полузакрытой дверью, доносились до меня слабо, но интонации мне показались знакомыми.

Затем заскрипели доски старого пола.

— Сколько лазим, и везде дерево неплохое, еще и жить можно, — спустя некоторое время произнес один.

— Толку что? Нам ведь не это нужно, — отозвался другой.

Последовало непродолжительное молчание, и они заговорили снова:

— Все сходится на одном.

— Пойдем к ведьме в гости?

— Да, только без приглашения.

— Ты думаешь, у нее, да еще та, которая нам и нужна?

— Почти уверен.

— С какого такого ты уверен?

— Я сказал: "почти", а с какого, я тебе в другой раз объясню.

— Так фиг мы тут сидим, если все у нее?

— Надо было убедиться.

— Так ведь теперь уже убедились. Только с чего ты взял, что она нам отдаст или хотя бы продаст?

— А мы и не спросим, сами возьмем.

— Ты чего? А если заявит?

— Не заявит, она у нее тоже незаконно. От всех ведь прячет.

— Ну, как знаешь. А когда?

— Пошли отсюда.

Вновь заскрипели половицы, и я понял, что мне надо срочно покидать мой пункт подслушивания. Я сполз по стене и быстро завернул за угол. Тут же кто-то позади меня выпрыгнул в окно. Я понял это по характерному шуму и бросился ничком в снег возле самой стены. Затем выпрыгнул второй. Я испугался, что они тоже завернут за угол и обнаружат меня. Но хруст шагов по снежному насту стал быстро удаляться. "Как пришли, так и уходят", — догадался я. Был самый удобный момент проверить мои подозрения.

Я развернулся в снегу на пузе, быстро подполз на карачках к углу дома и выглянул. О Господи! Увиденное заставило меня вздрогнуть. Этого я уж никак не ожидал. Две бесформенные белые фигуры, похожие на привидения, перелезали через забор. В полном недоумении я уж готов был поверить Максимычу, что Куделины тут размножаются пачками, как одно из привидений неловко сорвалось с забора обратно во двор. Послышался треск разрываемой ткани и тихая матерная ругань. Из-под белого одеяния выглянула темная одежда.

— Порвал маскхалат, — сказало "привидение" своему сообщнику и снова полезло на забор, на этот раз удачней.

Мне так и не удалось разглядеть тех, кто скрывался под белыми хламидами, но я был почти уверен, что мои подозрения верны. Ведь что-то очень похожее я сегодня уже слышал.

Вот только как мне ко всему этому относиться и стоит ли что-нибудь предпринимать? Я затруднялся ответить на эти вопросы однозначно. В принципе, не мое это дело, и в то же время нехорошо устраняться.

Решив, что утро вечера мудренее, я пошел спать в надежде придумать что'ни-будь в ближайшем будущем на свежую голову.

Мы опять спали долго. Меня утомила бессонница и ночная прогулка, Светка просто любит поспать, а ее дядя все еще не оправился после травмы. На охоту нас тоже больше никто не звал. Да после вчерашнего я и сам туда не рвался Так что вылезать из постелей с первыми петухам" дяди Егора нам былс вовсе ни в чему

Все наслаждались покоем. После позднего завтрака мы со Светкой пошли на берег Волги и гуляли до обеда. Тихо там было и безлюдно. Лишь у самого берега реки, уже скованной у края, но еще свободной ближе к середине, на раннем коварном льду сидел бесформенной черной кучкой первый зимний рыбак.

Я удивился, откуда здесь взялся этот любитель подледного лова, но сообразил, что, наверное, пришел из Андреевки. Мне было интересно, что и на что он ловит в этих местах, и я предложил Светке спуститься вниз и посмотреть поближе, как идет ловля. Она знала о моем пристрастии к рыбалке и согласилась.

Спускались мы по лощине, прорезавшей крутой берег. И первые же наши шаги спугнули крупного черного ворона, затаившегося там. Он недовольно крикнул и вылетел к реке бреющим полетом. Мы последовали за птицей, но более прозаическим способом.

Когда мы вышли из лощины, то вновь увидели его. Ворон был занят серьезным делом. Медленно, шаг за шагом, то одним, то другим боком птица приближалась к неподвижной фигуре рыбака, вблизи напоминавшего роденовского мыслителя, одетого в тулуп, валенки и ушанку. Внимание разбойника привлекали две-три средние по размеру рыбешки, валявшиеся на снегу рядом с лункой. Скоро рыбак заметил эти маневры, понял их цель, привстал и махнул на вора рукой. Ворон остановился, но не сделал и шагу назад. Едва рыбак опустился на ящик, служивший ему сидением, птица снова начала медленно подбираться к предполагаемой добыче. На этот раз рыбак проявил больше энергии, он снова встал и замахнулся на провокатора буром, которым высверливают лунки во льду. Ворон, как и в первый раз, остановился, но и не собирался улетать, внимательно наблюдая за рыбаком левым глазом.

— Пшел! — крикнул рыбак, размахивая своим оружием.

Ворон по-прежнему стоял на месте. Тогда рыбак сделал два больших шага в сторону птицы, угрожающе подняв бур над головой. Ворон тоже отпрыгнул два раза, но не больше. Рыбак начинал свирепеть, он закричал громче и сделал еще два шага. Ворон тоже в точности повторил свои прыжки и выжидающе остановился. Разозленный рыбак бросился в атаку, ворон подпрыгнул, взмыл в воздух, быстро, в два взмаха своих черных крыльев, обогнул глупого человека, подхватил со льда рыбешку и был таков. Рыбак опустил бур, зло плюнул и, повесив голову неудавшегося мыслителя, поплелся к насиженному месту.

Светка смеялась, уткнувшись мне в плечо. Ко мне тоже постепенно возвращалось хорошее настроение. К рыбаку мы подходить не стали. Что беспокоить раздраженного человека? Мы просто прошлись немного вдоль реки в сторону Андреевки и обратно.

Возвращаясь, мы еще раз повстречали обидчика рыбака. Уже отобедавший, здоровенный, черный, аж блестящий, ворон показался на крутом берегу, хрипло крикнул и сорвался вниз на широких крыльях. Некоторое время он парил над нами, а потом сделал крутой вираж и скрылся в одной из лощин обрыва. Никто на него не охотился и не мешал разбойничать в этой глуши.

Я прямо тогда решил больше никогда не брать в руки ружья.

На обратном пути мы хотели со Светкой зайти проведать бабу Дуню и Максимыча, ведь шли уже последние деньки нашего пребывания в Ворожееве. Заканчивались короткие осенние каникулы. Завтра или послезавтра за нами должен был приехать Светкин отец на машине и увезти нас в Москву. Я представлял себе, как встретит меня после разлуки Тамерлан. Я его еще никогда на столько не оставлял, хоть бы и с родителями, и за эту неделю успел соскучиться по своему булю. Да и Светка все чаще вспоминала Ксюшу.

Бабы Дуни не оказалось дома, я мог только удивляться непоседливости этой древней старушки.

— Сколько твоей бабке лет? — спросил я тогда Светку.

— Не знаю, — ответила она, — много, за восемьдесят давно перевалило.

— Сильна, — я сказал это с неподдельным уважением и заметил, что Светке стало приятно.

Мы прошли мимо кладбища, и я показал своей подруге разрытую могилу протоиерея, — яму, в которой сам просидел полночи, а ее Ганнибал и того больше. Снег вокруг нее был уже весь истоптан. Затем мы зашли в церковь, еще раз посмотрели на фрески. Фанерка лежала на месте, значит, приезжих не было в подземелье. Я пока остался при своей тайне, не стал ее открывать Светке.

За церковью начиналось Ворожеево, и первым стоял дом старика Максимыча. Я бы мог его успокоить, рассказав ему, кого он принял за новое привидение, но рассчитывать на то, что Максимыч мне поверит, честно говоря, не приходилось. А оказалось все еще хуже.

Едва мы назвались через дверь на его обычное "хто?" и дверь отворилась, как Максимыч, не дав нам больше вымолвить ни слова, начал прямо с порога:

— Ну ты, Сашок, доигрался. Я тебя предупреждал, я тебе говорил — не лазай. Тебе ж все, как об стенку. Вот теперь будет. Беги лучше к дому.

— Да что случилось? — перебили мы его со Светкой в один голос.

— Что случилось? Это его надо спросить, что случилось. — Максимыч ткнул в меня своим корявым пальцем с пожелтелым нестриженым ногтем. — Милиция по его душу приходила, вот что. Участковый, Виктор Николаич, приходил ко мне, о нем расспрашивал. Сашок, я ничего не сказал, ты не бойся.

— А чего мне бояться, — растерянно произнес я, — я ничего плохого не делал.

На самом-то деле я разволновался. В душе мне было неприятно. Только милиции здесь и недоставало! И я недоумевал, чего от меня хочет участковый?

Светка молчала, только смотрела на меня удивленными глазами. Даже забыв попрощаться, мы сбежали с крылечка и поспешили к дому, где оставался Пал Па-лыч.

У нас и правда были гости.

Когда мы вошли, за столом сидели Пал Палыч, дядя Егор и мужик в обычном тулупе и валенках, но на столе лежала его ушанка с кокардой.