Но ее не застукают — она для этого слишком опытна. Быстрая и ловкая. Нет, не поймают. А когда все останется позади… позади — тогда будущее станет тем, чем должно было стать для нее.
Руперт читал отражавшиеся на ее лице мысли так же ясно, как будто смотрел в раскрытую книгу. Ему не нужно было слышать ответ — он его знал.
— Вы знаете имена тех людей, что обокрали вашего отца? — спросил он через минуту.
— Людей? — презрительно переспросила Октавия. — Не людей, а свиней.
Он склонил голову в знак того, что принимает ее поправку.
— Вы знаете, как зовут тех свиней?
— Дирк Ригби и Гектор Лакросс. Вы с ними знакомы?
— Кажется, приближенные принца Уэльского. Мы раскланиваемся, но можно познакомиться покороче. Они вас знают?
Октавия покачала головой:
— Меня не было, когда они познакомились с отцом. Он был на водах в Харроугейте, и эти двое показались ему такими приятными. — Девушка пожала плечами.
— Хорошо. Удачно, что они вас не знают, — отрывисто заключил Руперт. — Поехали, вы замерзли. Вернемся к остальным. Я покажу вам вашу жертву.
— А что станет с отцом, пока мы будем наводить в мире справедливость?
— Скажите ему все, что хотите, и я поддержу вас, — беззаботно ответил Руперт.
Октавия знала, что отец не станет задавать бестактных вопросов, потому что не захочет получить на них неловкий ответ, и примет перемены, по крайней мере сделает вид, с обычным безразличием.
Итак, свершилось. Они заключили контракт, и ее жизнь вот-вот переменится. Эта странная сделка ничем не закреплена — даже торжественным обещанием выполнять все условия, — но Октавию это нисколько не смущало.
Руперт взял ее за руку, и они покатили в другой конец озера, к нарядной толпе. Октавия исподтишка взглянула на своего спутника. Она почти ожидала увидеть дьявольскую усмешку или что-нибудь в этом роде, но ошиблась: его лицо было по-прежнему холодно и спокойно, лишь насмешливая улыбка вдруг скривила губы.
— Вон там. Видите худощавого высокого джентльмена с красивыми вьющимися волосами в темно-красном бархатном плаще? Он называет себя графом Уиндхэмскмм.
— Называет? — Октавия пристально посмотрела на своего кавалера. — Вы хотите сказать, что он им не является?
— Не является. Но для успеха нашего представления вы будете признавать его титул.
Какая за всем этим скрывается тайна? Октавия смотрела на человека, которого намеревалась соблазнить и обокрасть. Он скользил на коньках легко и уверенно, с подчеркнутой элегантностью. Из-под шляпы выбивались роскошные, ненапудренные золотистые кудри. Он был слишком далеко, чтобы Октавия смогла его хорошо разглядеть, однако она отметила грацию и уверенное изящество каждого движения.
— Кто он вам?
— Враг.
Такое прямое и честное заявление не оставляло возможности для дальнейших расспросов, но девушка все же продолжала:
— И вы мне не скажете, чем он вас обидел?
— Вам нет необходимости это знать.
Больше Октавия не проронила ни слова. Она смотрела на человека, который называл себя графом Уиндхэмским, и чувствовала странное стеснение в груди.
Что это? Дурное предчувствие или нечто совсем иное? Сейчас она не смогла бы ответить на этот вопрос.
Глава 7
— Пойдемте скрепим наш контракт.
Спокойный голос Руперта вломился в сумбурную круговерть ее мыслей.
— Я обещал вам обед. — Блеск его глаз привел Октавию в трепет.
— Где? — еле слышно спросила девушка. — Где мы будем обедать?
— Это зависит от вас, мисс Морган. — В глазах напротив появились золотистые искорки. — Мы можем пообедать в «Пьяцце», а потом я отвезу вас в Шордич.
Но, — продолжил он мягко, — ваше платье вышло из моды. В «Пьяцце» собирается светское общество, а я знаю, как неприятно чувствовать себя плохо одетым. Придется не снимать плащ, а есть в плаще, согласитесь, странно.
— Наверное, — тихо согласилась Октавия. Что он задумал? Кажется, у лорда Руперта, как всегда, есть план.
— Нам нужно многое обсудить, — спокойно продолжал он. — Детали и прочие мелочи. Это проще сделать в каком-нибудь укромном уголке, а не в людном ресторане.
— Думаю, что вы правы. — Октавия поняла, чего он хочет. — Что же вы предлагаете, милорд?
Руперт задумчиво нахмурился, словно и впрямь перебирал в уме разные возможности.
— Я бы остановился на «Королевском дубе», — наконец произнес он. — Там нас никто не потревожит.
— Но оттуда трудно вернуться домой, — рассудительно возразила девушка. — Будет поздно ехать из Патни в Шордич, а вам придется еще возвращаться назад.
— Вы правы. Это обязательно нужно принять во внимание.
— Конечно, папа, может быть, проспит до самого утра, а если проснется, о нем позаботится миссис Форстер… Если бы я могла переночевать в «Королевском дубе»… — Она тоже говорила, словно размышляя. — Это, вероятно, выход, как вы считаете?
— Вероятно. Вы этого хотите, мэм?
— Если такое решение обогатит мой опыт, мы сразу убьем двух зайцев. — Скромно потупив глаза, Октавия острием конька выводила узоры на льду.
— В этом я вам ручаюсь. Время мы проведем с толком.
— А время, сэр, это самое главное, когда планируешь такое грандиозное дело.
— Я с вами абсолютно согласен.
Октавия подняла голову и встретилась с Рупертом взглядом: его глаза смеялись, но в глубине их разгорался золотистый огонь.
— Что ж, тогда лучшего места, чем «Королевский дуб», нам не придумать.
Лорд Руперт церемонно поклонился:
— Удачный выбор, мэм.
— И сделала я его сама. — Октавия заскользила за Рупертом к кромке льда. Руперт оглянулся на нее:
— Успокойтесь, мэм, когда речь идет о серьезных решениях, я всегда стремлюсь добиться единодушия.
— Я совершенно спокойна, сэр.
Октавия села у края льда, чтобы отцепить коньки. Она прекрасно понимала, что ее видимое спокойствие не обмануло Руперта. Но это не смущало ее. Сейчас она думала лишь о предстоящем уроке, о том, что вновь обретет радость той ночи, но на этот раз ее ощущения не окажутся сном.
Руперт подал ей руку. Сила затянутых в перчатку мужских пальцев привела девушку в такой трепет, что она даже пошатнулась, точно у нее подкосились ноги.
Но тотчас взяла себя в руки и, кляня себя за слабость и расходившиеся нервы, пошла к коляске. Можно подумать, что она слабонервная девица, которой, чтобы не упасть в обморок, нужны обожженное перышко и нюхательная соль!
Не дожидаясь, пока лорд Руперт предложит ей руку, забралась в экипаж, удобно устроилась на сиденье и, плотно запахнув плащ, принялась с интересом разглядывать катающихся.
Сев рядом, Руперт, не говоря ни слова, искоса посмотрел на нее. Октавия знала, что он прекрасно понимает, что с ней происходит. Ей казалось, что он удивляется ее чувствам, но от этого ее неловкость усиливалась. Странные желания переполняли ее. А он? Он был совершенно спокоен, во всяком случае, внешне. Экипаж тронулся.
