— Можно начинать?
«Он храбрый, — подумал Крокодил, глядя, как играют желваки на осунувшемся и пыльном лице парня. — Это в самом деле храбрые дети. В моей школе таких нашлось бы… раз-два и обчелся».
— Хорошо, — Аира кивнул. — Видишь те камни?
Крокодил проследил за его рукой. Впереди, за поясом углей, справа и слева выступали из скалы белые камни, будто клыки.
— Не оглядывайся. Не поворачивай назад. За камни — и вперед, там увидишь, куда идти. На берегу дождешься остальных.
— Да.
Полос-Над повел плечами. Сцепил пальцы перед грудью и начал часто-часто дышать. Глаза его закатились; страшный, похожий на зомби, юноша зашагал по направлению к углям.
Шаг его становился все шире. Он побежал.
Все подались вперед, желая видеть.
Не тормозя, ни секунды не мешкая, Полос-Над взлетел над углями — это был очень длинный прыжок. Его босая пятка коснулась углей, он взвыл — и продолжал бежать, так что черный дым стлался за ним, как выхлопной шлейф за мотоциклом. Через несколько секунд он был уже возле белых камней — и, не оглядываясь, скрылся за ними, только дым и пепел висели над горячей землей, обозначая его траекторию.
— Прошел, — сказал Аира с таким самодовольством, будто это он сам впервые решился бежать по углям. — Дальше?
Сразу несколько парней шагнули вперед, и среди них — Тимор-Алк. Крокодил заинтересовался.
— Давай, — Аира кивнул метису. — За ним — можно без заявки. Три-четыре человека сразу. Дорога широкая.
Тимор-Алк посмотрел на него как-то особенно пристально и грустно. Почти не разбегаясь и не готовясь, кинулся на угли и на бегу завизжал.
Крокодил стиснул кулаки. В чужой монастырь со своим уставом не ходят; трудно придумать штуку гнуснее, чем это Испытание. В кулачном поединке с Аирой у него, наверное, нет шансов, но у него есть тесак у пояса. А у Аиры — нет.
Инструктор почувствовал его взгляд и повернул голову. Тимор-Алк уже скрылся за белыми камнями; он прошел, молодец, но его визг все еще стоял у Крокодила в ушах. Ребята о чем-то совещались, кто-то часто и шумно дышал, кто-то стоял, вытянув руки к небу, с зажмуренными глазами. Аира смотрел на Крокодила прямо, жестко, насмешливо.
«Я могу, наверное, его убить, — подумал Крокодил. — А что потом?»
Решились сразу трое. Взвыли в три голоса и скрылись, подняв тучу пепла. Порыв ветра разбросал ее, снова очистив раскаленное пространство, где струился воздух, будто над костром. Новые претенденты утирали со лбов холодный пот. Кто-то вполголоса завел знакомую песню: «Это наше право. Мы здесь по праву. Растет трава, течет вода, челнок выходит на орбиту — по праву…»
Ребята приободрились. С воплем «По праву!» побежали сразу четверо. Потом еще двое. Оставшиеся разминались, растирали лица и плечи, бормотали под нос и снова подхватывали песню, хотя звучала она совсем не так уверенно и бодро, как у костра.
Один за другим, закусив губы, глядя на товарищей, взявшись за руки — они решались. И исчезали на той стороне, за белыми камнями. Наконец остались только Аира и Крокодил.
— Ну и? — Аира смотрел в небо.
— Ну ты и ублюдок, — сказал Крокодил.
— А еще?
— Палач. Садист. Весь ваш мир стоит на костях. Поганое, лицемерное, гнилое, смердящее общество.
— А еще?
— Я буду рад начистить тебе морду.
— Я слегка сильнее.
— А я слегка злее. Что тебе сделали эти дети?! Ты, здоровенный боров! Это работа для мужчины?! Ты надзиратель, надсмотрщик в…
Крокодил сбился. В его новом родном языке не было слова «концлагерь».
Аира грустно кивнул:
— Я предупреждал тебя много раз. И все равно мы возвращаемся туда, откуда начали: ты не пройдешь Пробу.
Крокодил выругался, как не ругался никогда в жизни. То, что должно было прозвучать как грязный мат, на его новом родном языке обернулось весьма скверным ругательством, но совсем другого образного ряда.
И, изрыгая из себя жуткие слова, он прыгнул на угли. Плевать Аире в рожу, бить его, убивать его он хотел, получив сперва моральное преимущество.
От ярости даже не чувствовал боли.
Вообще.
Пробежав несколько шагов, остановился. Он стоял на углях и ничего не чувствовал, кроме шероховатой поверхности под ступнями. Угли были чуть теплыми. Воздух струился и дрожал вокруг, но не от жара; дым походил на чернила, расплывшиеся в воде.
Через мерцающее красным поле шел, сунув руки в карманы, Аира. Поддавал угольки босой ногой:
— Испытание заканчивается за белыми камнями. Там финишная линия.
Крокодил наклонился и потрогал «угли» руками:
— Это что — фейк? Розыгрыш?!
— Это испытание, — устало повторил Аира. — Ну ладно, доковыляешь до камней — будем считать, что этот модуль ты прошел.
* * *
За камнями обнаружился поворот, а за ним выход из пещеры, неожиданный, как в парке аттракционов. В бухте с прозрачной водой, с белым песком и маленьким водопадом, живописно струящимся по скале, веселились победители: валялись на песке, хохотали, купались и делились впечатлениями.
Многие на углях чувствовали жар, особенно в первые моменты. Никто не ждал, что испытание «на боль» окажется испытанием «адекватного восприятия» и обыкновенной пробой храбрости. Каждый гордился собой, отважным, решившимся пробежаться по углям; каждый радовался себе, адекватному, раскусившему подвох на середине дистанции или у белых камней.
Только Тимор-Алк сидел на камне у крохотного озерца, образованного водопадом, сидел сгорбившись, опустив ноги в воду, ни на кого не глядя. Крокодил, чувствуя себя круглым идиотом, посидел на песке, потом подошел к зеленоволосому:
— Глупая идея, правда?
Тимор-Алк не ответил.
— Ну, объясни мне: на фига нужна такая «инициация»? Что же у вас за общество такое, если в нем такие полноправные граждане, а?
Тимор-Алк молчал. Белая кожа просвечивала сквозь зеленые волосы на голове. Пальцы судорожно вцепились в голые колени.
Крокодил перевел взгляд на его ноги. Вода, прозрачная, как спирт, не скрывала ничего: ступни Тимор-Алка были ярко-красные, в огромных волдырях.
— Что это?!
— Уйди, — тихо сказал Тимор-Алк.
— Но ведь там не было жара! Это виртуальная…
— Уйди.
Крокодил попятился. Мальчишки на берегу проводили время, как проводят его счастливые пацаны на пляже; Крокодил долго вертел головой, прежде чем разглядел Аиру, сидящего на высоком камне, глядящего на море и жующего травинку.
Крокодил не без труда отыскал тропинку в камнях. Аира, услышав его, даже не обернулся.
— У Тимор-Алка… ожог второй степени, по-моему, — сказал Крокодил, обращаясь к его затылку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
