Началось напряженное соревнование на скорость. Обе линии шли параллельно одна другой, напрягая все силы, чтобы выиграть лишний десяток метров. Летя с огромной скоростью неизвестно куда в пространство, жадно наблюдали друг за другом, ища признаков расстройства.
Такого напряжения долго выдержать было нельзя.
Скоро за темными фигурами дирижаблей показались огненные язычки пламени, которые вытягивались, разрастаясь все больше и больше.
— А, гады! — радостно кричал в трубку Звонарев, забыв, что их собственные моторы задыхаются, надрываясь в непосильной работе, — перегрели моторы. Огонь из труб выкидывает. Сейчас — сядут.
Действительно, ровная линия противника растянулась, разорвалась. Часть машин осталась далеко позади, и весь состав противника перед бригадой сильно поредел, растрепавшись в пространстве.
— Готовь пулеметы! — приказал Гурьев, — сейчас, наверно атака.
И в ответ вдруг услышал успокоенный голос Ключенко:
— Не бузи, Пашка. Начальник велит сбавить ход, сигналить положение и строиться.
— Что они бухтят? Боятся, что ли? — недовольно рявкал Звонарев, — им все маневры, моторы гонят, — и, не успев кончить, сразу переходя на тонкий фальцет, крикнул:
— Смотри! Поляк горит…
Крик его заставил повернуть головы. Желтовато-красный факел, вспыхнув вправо от них, быстро расширился в гигантский воздушный костер, озаряя небо.
Точно наклеенные на красном фоне, четко замерли польские дирижабли и самолеты эскадрильи, сразу обрисовывая все положение.
С короткого взгляда было понятно, что атаковать нельзя. Все отряды разбились, потеряв всякий строй и связь. Из их отряда только они одни шли за «Черноморцем». Три левых машины сильно отстали, а «Байкал» и «Работник Волги» совершенно пропали, и за короткую вспышку их нельзя было отыскать в пространстве.
В следующую минуту свет стал меркнуть. На фоне горящего костра обрисовались черные переплеты каркаса и остов стал быстро падать, выбрасывая вверх длинные языки пламени.
Перегнувшись из кабины, Звонарев смотрел, пока последняя искра не исчезла в пространстве. Расстроенные отряды добирались, сигналили ведущим и снова строились.
Теперь главная схватка осталась далеко сзади. Дальше уходить было нельзя.
— Курс обратный на 160°. Максимальный набор высоты, — снова передал Ключенко.
Приказ понятный. Не победив на скорость, эскадрилья решила состязаться на высоту и перелететь через врага.
Гурьев дал время надеть новые кислородные маски, развернул самолет и снова дал полный газ. Но на этот раз машина уже не скакнула вперед. Она медленно, тяжело дрожа заиндевевшими стяжками, начала лезть вверх, беря метр за метром.
Высунувшийся снова справа «Байкал» быстро провалился вниз и точно стоял на месте с задранным кверху носом.
— Смотри, смотри. Проняло чертей, — тихо, чуть слышным голосом из-за недостатка воздуха, передавал Звонарев, — завозились.
Теперь отряд шел обратно под углом к прежней линии, и расстояние между ним и поляками медленно сокращалось.
Контуры росли и было видно, как из темных гондол летели какие-то предметы, быстро пропадая за бортом.
«Балласта нет. Вещи выкидывают», радостно подумал Гурьев.
Горизонт медленно серел. Справа внизу по черноте строчили огненные узоры, изредка меркнущие яркими большими метеорами, падающими вниз длиннохвостыми кометами.
Каждый раз, уловив такой метеор, глаза всех трех провожали его вниз, пытаясь уловить, чья еще жизнь закончилась огненной точкой: своя — товарища, или чужая — врага.
Но уже оглядываться вниз не хватало внимания. Здесь, наверху, тоже наступала решительная минута.
Напряжение борющихся достигло высшего предела. Казалось, еще минута — и люди не выдержат этого колоссального напряжения. Теперь расстояние сократилось до дистанции огня.
Машина задралась, замедлила ход, свист ветра сразу стих. Ползя брюхом вперед, машина стала оседать на хвост.
Звонарев, высунувшись за борт, спеша выкидывал жестянки с маслом, ключи. Сзади, качнув машину, рявкнула пушка. Это Ключенко, облегчая вес, выбросил в пространство 5 фунтов свинца. Самолет, точно под ударом хлыста, подался вперед. Черные силуэты сползли вниз под козырек. Уже безостановочно грохотала пушка Ключенко. И сразу в ответ на это резкий рокот прошелся по броневой обшивке кабины.
Звонарев резко рванулся и медленно опустился на сиденье.
— Сережка, Сережка! — тревожно закричал Гурьев, но телефон молчал.
Шедший впереди «Черноморец» лег на крыло и быстро скользнул вниз — вовремя! Небо в этом месте вспыхнуло, закипев клубком взрывов. Эскадрилья и дирижабли, столкнувшись искрили вспышками, точно два полюса мощной батареи.
Ррр… ррр… злобно трещало небо, покрывая рев моторов.
Здинь… пак… со звоном рвались пули, ударяя в алюминиевую обшивку.
Прожектор! Дуло Гочкиса два раза плюнуло свинцом навстречу голубому столбу. Третий раз Ключенко не успел. Под самым крылом с грохотом лопнуло небо. Точно из горна печи, обжигая замерзшее тело, дунул горячий воздух, перевернув тяжелую машину, как щепку.
Мелькнул сереющий горизонт. Грудные ремни больно впились.
Только на секунду растерялся Гурьев. Почувствовав знакомое положение ремней, центробежную силу верчения, он сообразил, что случилось. Штопор!
Раз! — замолчали выключенные моторы, два! — верчение прекратилось, засвистал, усиливаясь, ветер. Падали камнем, набирая скорость. Три! — точно пробка из воды, на секунду плотно прижав к сиденью, выскочила машина из бездны. 1 1/2 километра в 16 секунд. Сразу заметно потеплело кругом.
Исчезло ощущение боли в висках и рези в горле.
— Павел, управление не перебили? — первым тревожным вопросом закричал Ключенко.
— А как Звонарев? Убит? Может быть, ранен? Тогда спустимся, а то замерзнет?
— Пошли вперед, — вдруг тихо отозвалась трубка Звонарева, — я ранен, перебита рука, но с пулеметом справлюсь.
— Вызовем начальника, как прикажет, — заколебался Гурьев. — Подождем.
Аппарат Ключенко заработал, давая позывные «Черноморца».
Бой наверху продолжался. Уже три темных массы сбитых, изуродованных машин пронеслись мимо них, со свистом рассекая воздух.
— Павлик, пошли туда, не могу, — болезненно кричал Звонарев, — вон еще падает.
На этот раз не падал, а быстро спускался маленький дирижабль мягкого типа. Снаряд, очевидно, пробил несколько камер.
— А ну, посветим, будет работа, — резко крикнул в телефон Звонарев и включил ручной прожектор.
В мигающем свете на желтой оболочке заметались окоченевшие фигурки людей, цеплявшихся за тросы и петли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
