Читаем без скачивания Чашечку кофе, доктор? - Ольга Авдеенко

ведение дневника занятием для скучающ девиц. Но пропажа Strychnini nitras меня встревож, и я решил начать». Изучая тетрадь накануне вечером, никакого упоминания о стрихнине инспектор не обнаружил; теперь же он получил подсказку, что нужно искать.

Инспектор перевернул остальные вырванные листки и принялся их просматривать. Очень скоро он выбрал три и расположил их в хронологическом порядке. Первая запись была такой: «1 апреля. Как обычно, проверил наличие Strychnini nitras. 1 марта было 5 фл. Использ – 1. Ост – 3. Странно. В назначениях ошибок нет». Затем следовал текст: «1 мая. Использ – 2 фл Strychnini nitras. Ост – 1». И наконец доктор написал: «12 июня. В июне Strychnini nitras никому не назначал, но последний фл пропал! Итого с 1 марта пропали 2 фл. Спросил Лору – она не знает. Хилл думает, у него ничего не пропада, но обещал проверить. Это не ошибка и не случайность. Завтра же доложу Кэмпбеллу. А, нет, завтра он на конф-ции. Значит, во вторник».

– Есть! – инспектор хлопнул ладонью по листкам, вытащил из кармана карандаш и обвел найденные записи.

– Что? – оживился Финнеган. – У вас возникла новая гипотеза?

– Да. Отравления могут быть связаны с кражей нитрата стрихнина из отделения хирургии.

Газетчик с жадностью выхватил у Найта листки, прочел отмеченные куски текста и воскликнул:

– Так, может быть, старичок Моррис слегка ошибался и там тайно торгуют не человеческими органами, а ядами?

– А доктор Паттерсон оказался близок к тому, чтобы уличить вора.

– И поплатился за это жизнью!

– Последняя запись сделана в воскресенье, двенадцатого июня.

– А в понедельник, тринадцатого, его убили! Выходит, он не успел поговорить с Кэмпбеллом.

– Из дневника ясно, что он поделился своим открытием с коллегами – Хиллом и Лорой Батлер. Возможно, сказал им и о своем намерении пойти к главному хирургу.

– Полагаете, они сказали кому-то еще? Вору? Или же кто-то из них и есть…

– Сестра Батлер мертва. А с доктором Хиллом следует поговорить, и очень настойчиво.

Газетчик снова прочел обведенные карандашом куски текста и предположил:

– Я совсем не разбираюсь в лекарствах, но думаю, едва ли стрихнин поставляется в больницу ведрами. Так что, очевидно, «фл» – это флакон.

– Согласен, – кивнул инспектор.

– Так что же – из-за двух флаконов убивать?!

– А если это только верхушка айсберга?

Они выбежали на улицу, оставив чай нетронутым.

– Едва заметные ссадины на мягком нёбе, оставленные косточкой, сэр. Вам не о чем беспокоиться, они заживут сами через пару дней, – сказал Патрик Хилл, отходя к умывальнику. – Старайтесь пока есть мягкую пищу и пить не слишком горячие напитки. – Он усмехнулся: – Горячительные – можно.

– Спасибо, – поблагодарил сэр Уильям. – Простите, что я побеспокоил вас по такому пустяку: всего лишь небольшое першение. Но доктор Паттерсон назначил мне повторный прием, и я подумал, что лучше все-таки прийти.

– Понимаю. Вы правильно сделали, что пришли.

– И все же мне неловко: вам сейчас и так, наверное, нелегко в связи с недавними потерями в вашем отделении.

– Это правда, – хмуро подтвердил хирург. – Но ничего не поделаешь, приходится справляться. Всего хорошего, сэр.

Пожилой джентльмен вышел в коридор, где его поджидала племянница.

– Ну как? Что он сказал? – спросила она нетерпеливо.

– Что я буду жить долго и счастливо. И умру в один день.

– И больше ничего?

– Разве этого недостаточно, дорогая? – поддел ее сэр Уильям.

– О, конечно, это самое главное!

– А как твои успехи?

– Да у меня, собственно, никаких…

Внезапно в другом конце коридора послышался шум: топот ног, стоны, короткие выкрики. Дядя с племянницей, не сговариваясь, быстро направились туда.

Два дюжих санитара ввезли на тележке человека, прикрытого простыней, на которой проступали кровавые пятна. Сестра Барлоу придерживала дверь.

– Прохожий с улицы, – пояснила она. – Попал под конку. Им займется доктор Кэмпбелл.

При этом медсестра смотрела на кого-то позади сэра Уильяма и Патрисии. Те оглянулись: за ними возвышался Патрик Хилл. Врач молча кивнул, развернулся и ушел. Сестра Барлоу вернулась на свой пост.

Санитары двигались быстро и решительно, не глядя по сторонам. Один из них нечаянно толкнул уборщицу, которая проходила мимо с ведром и шваброй. И в этот момент с тележки сорвался какой-то темный предмет и гулко шлепнулся прямо в пустое ведро. Женщина взвизгнула и прижалась к стене, закрыв лицо руками. Швабра с треском упала рядом, ведро грохнуло об пол и покатилось, а то, что в него попало, вывалилось наружу. Патрисия на секунду зажмурилась, а когда вновь открыла глаза, то удивилась: похоже было, что никто из больничного персонала не обратил на это происшествие никакого внимания. Набравшись смелости, девушка пригляделась к тому, что выпало из ведра, а потом направилась к уборщице. Та по-прежнему стояла у стены, прижав ладони к лицу.

– Ничего страшного нет, – мягко сказала Патрисия. – Это всего лишь ботинок.

Санитарка опустила руки. Ее расширенные от испуга глаза казались огромными на бледном, изможденном лице. Ее платок сейчас сместился к затылку, и стали видны волосы – совершенно седые, хотя старухой женщину назвать было нельзя. «Наверно, у нее было какое-то горе», – с сочувствием подумала Патрисия. Особенно острую жалость вызывал халат уборщицы: в него, наверное, можно было завернуть двух таких, как она.

Санитарка поправила платок и опасливо покосилась на ботинок.

– Слава богу! – выдохнула она и отчаянно смутилась: – А я-то уж подумала… Ведь сказали, что вытащили из-под конки.

– Вам плохо?

– Нет-нет, большое спасибо, мисс, я просто испугалась! – санитарка нервно хихикнула: – Хорошо, что воды в ведре не было, а то сейчас пришлось бы еще и убирать.

Она подобрала свое имущество и поспешила прочь.

Когда Патрисия вернулась к дяде, то обнаружила рядом с ним инспектора Найта и Джека Финнегана. Газетчик тут же расплылся в улыбке, а инспектор смерил девушку подозрительным взглядом.

– Вот и ты, дорогая! – непринужденно произнес сэр Уильям. – Я освободился, мы можем идти.

– Уфф! Сомневаюсь, что инспектор мне поверил, – сказал он уже на улице. – Какого я стыда натерпелся… С этой минуты – больше никаких разведывательных действий! Кажется, я уже говорил тебе, что любопытство – это порок?

Инспектор Найт постучал и приоткрыл дверь.

– Минуту! – откликнулся Патрик Хилл, сидя к нему спиной. – Я уже заканчиваю.

Он ловко наложил повязку пациенту на голень и сказал:

– Через неделю придете, сестра снимет швы. Попросите зайти следующего. До свидания.

Хирург отошел к умывальнику, а пациент, рослый мужчина-мастеровой, опустил штанину, поблагодарил и вышел, осторожно наступая на раненую ногу.

Найт с Финнеганом вошли в кабинет. Хилл обернулся и сразу нахмурился:

– У вас остались ко мне еще какие-то вопросы, инспектор?

– Безусловно, – спокойно подтвердил тот. –