страшно.
— Ничего себе она наболтала! — Прут на печали человечки даже внимания не обратил. — Как с умертвиями может быть тяжело сражаться? Они и оружия-то в руках не удержат. Ты в это веришь? Слыхал когда-нибудь про такое?!
Плинто помотал головой:
— Нет. И шаманы наши ни о чём таком не знают, наверняка. Сказки какие-то гуляют по становищам, но чтоб такое — точно нет. Умертвия, бывало, и раньше, я знаю, появлялись. В местах, где много волшбы совершалось и ещё зла кровавого не меньше. Там тогда неупокоенные иногда сами подымались. Но с ними и правда любой, кто не струсит, мог справиться. И с оружием они никак, потому что безмозглые совсем. А тут — такое...
Плинто даже деревяшкой по камню шкрябать перестал.
— Я вот, Прут, думаю: нам теперь, хоть умри, нужно отсюда выбираться и наших Старших предупредить. Не к добру тут всё это творится. Ну ладно ещё — умертвия. Но чужие боги — это слишком непонятно и тревожно.
— Хоть умри, — задумчиво повторил Прут. — Если мы умрём, так точно никого не предупредим. Выживать нужно. И хватит просто так сидеть, точи дальше деревяшку.
— Да точу я, точу, — снова зашерудил руками Плинто. — Только вот толку мало. Не затачивается она. Если дело и дальше так пойдёт, нам ещё дней несколько понадобится, чтоб эти палки острыми стали.
— А ты старайся. Другого оружия всё равно не добыть. А с острой палкой идти против коротышек всяко лучше, чем совсем без всего. И дней лишних у нас нет. Этот бы прожить.
Он замолчал. Плинто тоже о чём-то задумался. Так в тишине и скребли упрямыми, никак не желавшими становиться острыми, палками по полу.
О приближении коблиттов вновь белобрысый кашлем предупредил. Ишь, заботливый какой. Хотя зыркает он на ребят всё так же зло и подозрительно. Ну и правильно: кашляй не кашляй, но если бы вдруг Пруту драться с ним пришлось, пощады тот всё равно никакой не дождался бы. Человеки оркам враги. И от них всегда одни только беды.
Ужин никаких сюрпризов не принёс. Та же рыба и вода. Поели, попили — и вновь за заточку палок принялись. Хотя уже и руки гудели, и спина подустала от скукоженного сидения в одной и той же позе.
Правда, к моменту, когда стало темнеть, задумка Прута вооружиться деревянными кинжалами так и не осуществилась. Какие-то неправильные, видать, палки им попались.
Ну да трогл с ними. Со своей главной задачей эти деревяшки и так справятся.
Прут снял со скалы подвешенную сохнуть рубашку Плинто. Всё ещё мокроватая. Ну да, тут ведь ни ветра, ни даже сквозняков. Потому и вонь в каморах такая стоит застарелая.
Попробовал разорвать рубаху на две одинаковые части. Не получилось. Влажные нити не поддавались.
Зубами тоже что-то, как ни старался, прогрызть прочную ткань не удалось.
Разве что попробовать продрать край подола о тот же острый выступ на стене, на котором рубаха сохла. Ох, не подумал он утром. Нужно было сначала разорвать рубаху, а потом уже воду ею добывать. Знал ведь, что мокрые волокна хуже рвутся. На это же весь план и рассчитан.
Плинто удивлённо взирал на то, как Прут беспощадно расправляется с его рубахой.
— Зачем ты это делаешь? Придумал что-то?
— Ничего я не придумал. — Наконец-то удалось разорвать ткань и вручить половину рубахи ученику шамана. — Просто вспомнил одно предание про старые времена. Из тех, что так любит нам твой любимый учитель Меруто рассказывать. Про то, как молодой Джечан заполучил в жёны дочь правителя и прозвище Мудрый.
— Точно! — Плинто вскрикнул так громко, что Прут невольно втянул голову в плечи. — Как же я сам не додумался?
— Чего разорался-то? — зашипел на него Прут. — Сейчас же все коротышки на твой голос сбегутся. Иди вон лучше тряпку свою вымачивай как следует. И не шуми больше.
— Хорошо, — шёпотом ответил Плинто, до которого наконец дошёл замысел друга.
И ринулся выполнять указание.
— Вот видишь, — встав на колени, он засунул руку с половинкой рубахи в дырку в полу, — уроки истории тоже приносят пользу.
— Приносят, — вздохнул Прут, — приносят.
И в самом деле, хорошо, что эта сказочка ему припомнилась.
Когда-то давным-давно, когда человеки ещё не появились в этом мире, а орки, будучи вассалами Древних, жили в больших каменных городах, добыли как-то охотники рогача. Да такого огромного, что еле сумели доставить тушу ко дворцу правителя города. Глаза того рогача были размером с целую ладонь, а рога — длиной в четыре локтя взрослого орка. Толстые рога, прочные. Такие, что и выломать никому не под силу. И сказал тогда правитель города народу своему, что любой славный орк, который сумеет без меча и топора отломить хотя бы один из этих рогов, получит от правителя награду великую и сможет жениться на его красавице дочке.
Желающие тогда со всей округи набежали, в очередь выстроились и давай силушкой мериться. Да только не получалось ни у кого свершить желаемого. Самые сильные орки скидывали с себя рубахи, напрягали могучие мускулы, зычно кряхтели и обливались потом, пытаясь отломать рога. Но ни у кого не хватало на это сил.
И тут появился молодой Джечан — ученик местного пекаря, совсем даже не выглядевший силачом. И тоже в очередь встал. К тем, кто желал счастье попытать. Народ, конечно, давай над ним потешаться, шутить да смеяться. А Джечан, как очередь его подошла, тоже рубаху снял. И спросил у правителя, за действом наблюдающего, можно ли ему использовать ни меч и ни топор, но небольшую палочку, которой он обычно тесто для пирогов раскатывает.
Удивился правитель, но палочкой воспользоваться разрешил. А хитрый Джечан вылил на свою рубаху кувшин воды и смотал ею вместе оба могучих рога. Посерёдке меж рогов палочку через мокрую рубаху просунул и давай палочкой эту самую рубаху скручивать.
Все и ахнуть не успели, как рога затрещали и один из них не выдержал, отломался. Все спорить давай: честно ли хитрый Джечан победу заполучил? Но правитель рассудил, что все его условия молодой пекарь выполнил, а потому победа заслуженная. А сила — она не только в руках бывает, но и в голове.
Из этой сказочки, стариком Меруто рассказанной, ребята тогда и узнали, что намоченную ткань куда труднее разорвать, чем сухую. Просто до этого момента никто и помыслить не мог,
