Он снова замолчал.
— Когда я говорю "перемены", — продолжил Старик, — я имею в виду перемены двоякого рода: к лучшему… или к худшему. Заметьте, сущность их не изменилась ни на йоту. Мир… это судьбы отдельных людей. Каждый кует свою собственную жизнь, но, выковывая ее из твердого железа, мы часто делаем это плохо. Мы словно кузнечные молоты с треснувшими рукоятками, а таким орудием никогда не выкуешь доброго меча. Если даже один и удастся выковать — то все остальные останутся так себе.
— Что ты имеешь в виду под "треснувшей рукояткой"?
— Совесть.
Мысли смешались в голове Байлея, он пытался найти в них рациональное зерно, и вдруг слабая догадка будто обожгла его изнутри: меч… его меч, вот причина, по которой он учился держать его в руке… Илара.
К нему пришло ощущение, что будто бы он потерял ее из виду. А ведь здесь, в Тяжелых Горах, он оказался только из-за нее. И надо же! — почти забыл об этом. Как такое могло случиться? Ему тут же показалось, что он обязан думать об Иларе постоянно, должен непрерывно представлять ее образ. Странное ощущение вины коснулось его.
Он поднял взгляд. На него внимательно смотрел старик.
— Тяжело у тебя на душе, сын мой, — сказал он. — Неужто мои слова что-то в ней пробудили? Если так, то я скажу тебе еще кое-что; ты сам должен выковать свой меч. Тут я тебе ничем не могу помочь. Ты должен сам выковать свой меч. Ибо если другие выкуют его за тебя — он не станет добротным.
Слова Старика не прибавили Байлею радости.
— А если даже я и кузнец, разве это значит, что — хороший? — с внезапной горечью спросил он.
— Своими руками всегда лучше.
Байлей горько кивнул.
— А ты не считаешь, господин, что мы куем плохо именно потому, что делаем это сами?
— Плохо, потому что куем, вместо того чтобы починить треснувшую рукоятку.
— Но как ее починить?
Старик глубоко вздохнул.
— Если бы я знал, то чинил бы…
— Значит, если мы не умеем чинить, — внезапно сказала Каренира, — нам приходится ковать, а раз уж приходится, то лучше все-таки… вместе.
Она посмотрела на Байлея. Дартанец ответил ей тем же.
"Похоже, я знаю, что вы выкуете, — подумал Старец. — И очень этого боюсь".
Костер догорал.
Байлей чувствовал себя совершенно разбитым и невыспавшимся, когда утром его разбудила Кара. Он громко зевнул, протирая глаза.
— Поешь чего-нибудь по-быстрому и идем, — сказала она. — Уже поздно.
Он начал надевать доспехи.
— Не снимай их больше. Здесь горы, а не гостиница в Роллайне.
Он раздраженно оглянулся на нее, но она уже пошла собирать вещи.
Появился Старик. Подойдя к дартанцу, он, не говоря ни слова, помог ему застегнуть ремни.
— Нужно спешить, — буркнул он и с улыбкой добавил, как бы в шутку: Кара проспала и потому злится на нас.
Они двинулись в путь. Впереди опять шел Старец, не любивший много говорить во время ходьбы. Молчали и молодые люди.
Старик все еще оставался для Байлея загадкой. Он не понимал его, но восхищался его обширными познаниями, мудростью. Но, кроме того, была в нем какая-то мощь, сила, природы которой Байлей не понимал и не знал. Она будто дремала в этом человеке. Байлей смотрел, как старик продвигается по крутой горной тропинке, и удивлялся: как это внешне немощное тело укрывает такую могучую энергию внутренней силы!
Он обернулся и встретился взглядом с армектанкой. Еще одна тайна. Что связывает эту девушку со Старцем? Словно незримая, но прочная нить, как тень из прошлого, соединяет судьбы этих столь непохожих людей.
Байлей споткнулся, соскальзывая в пропасть. В последний момент Каренира схватила его за руку. Некоторое время они напряженно смотрели друг другу в глаза, потом без слов двинулись дальше, не понимая, что происходит.
Наконец спустились на дно огромной каменной котловины. Дартанец напрасно искал взглядом дорогу, которая позволила бы выбраться из этой гигантской дыры.
— Отсюда есть иной выход, кроме дороги, по которой мы пришли?
— Есть, но не легкий, а скалы мокрые. Придется быть особенно осторожными и основательно помучиться.
Он взглядом показал на старика. Она не сразу поняла, что он хочет сказать, потом покачала головой.
— Лучше за себя побеспокойся, — коротко отрезала она.
Шероховатость в ее голосе Байлею не понравилась. Он вдруг почувствовал себя мальчишкой, сморозившим глупость.
Старик, не оборачиваясь, произнес насмешливым тоном:
— Я знаю эти горы. И я еще достаточно силен для того, чтобы пройти их вдоль и поперек. Разве иначе я отправился бы в это путешествие? Но я рад, что ты помнишь обо мне, мой юный друг.
Вдруг Каренира без всякого предупреждения кинулась на дартанца и сбила его с ног. Он упал, больно ударившись бедром. Падая, он заметил, что старик сам бросился на землю с удивительной для него быстротой. Все трое лежали не шевелясь.
— Что случилось? — Байлей невольно понизил голос до шепота.
— Какие-то люди, — спокойно ответила она. — Надеюсь, нас они не видели. Ждите здесь.
— Я пойду с тобой.
Она посмотрела на него с таким изумлением, что он в замешательстве отвел взгляд.
— Лежи тихо, недотепа, и смотри, чтобы задница не торчала наружу, как мишень, — бросила она. — Когда ты понадобишься Охотнице, то первым об этом узнаешь.
Она стянула со спины колчан и положила его на землю, затем внимательно осмотрела клинок острого, хотя и короткого ножа.
— Возьми мой, — сказал Старец, доставая оружие из-под накидки.
Байлей не поверил собственным глазам. В Громбеларде это оружие называли полумечом — рукоять, как на оружии имперских легионеров, но клинок был коротким, очень широким внизу, с зазубринами на тыльной стороне. Они были нужны, чтобы зацепить оружие противника и, при некоторой сноровке, выбить или сломать его. Однако Байлей знал, что такими мечами традиционно пользовались пираты Лонда. Тот факт, что Старец обладал подобным оружием, свидетельствовал о том, что этот человек умел доказывать свою правоту не только словами.
Каренира усмехнулась.
— Нет, отец, — тихо сказала она. — Ты же знаешь, что я им не умею пользоваться.
Байлей понял, что старик достал свое оружие только затем, чтобы показать его: мол, за него, старика, можно не беспокоиться. В любой ситуации он за себя сумеет постоять. Байлей перевел взгляд на свое оружие, и ему пришло в голову: вряд ли он долго бы им размахивал, если бы Старец захотел его выбить из рук…
— Ждите здесь, — кинула лучница и юркнула за каменную гряду.
Они видели, как она ловко пробирается среди скал. Вскоре она исчезла, словно глыбы поглотили ее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
