Читаем без скачивания Рус. Заговор богов - Вадим Крабов

– А где пасти?! – раздался звонкий, почти мальчишеский голос. – И борки почти все в пятно убежали!

– Появилась великолепная степь от «Закатного ветерка» и на восток до Плато шаманов, шириной миль тридцать – сорок. А придут шаманы – вернется скот. Я обещаю и семена, и телят, и ягнят – только возвращайтесь! Не бросайте земли Предков, и тогда полоса начнет расширяться и погонит Карагуль, собственными глазами увидите! А пока прошу всех на рынок Молочников… Осторожней, дарки! Подавите друг друга!

Людская масса колыхнулась и выбросила несколько ложноножек, потянувшихся к узким улицам в стороне квартала Молочников. Рус опустил голову, желая поглядеть в глаза Охтангулу, но тот куда-то пропал.

Смотреть, как из «ям», выполненных на основе всевозможных Сил, вылетают привычные каганские вечнохранимые одноразовые тарелки в упаковке, Рус не собирался. Помогать сотне княжеской гвардии организовывать порядок – тоже. А собрался он сходить в город-порт Карагир, куда его давно звал старинный товарищ Домлар, служивший там в составе усиленного десятка (двадцать мечей) этрусского патруля. Нужных, впрочем, исключительно для порядка.

Они не виделись больше года, но сдержанный Домлар, встречая Руса за городом, лишь коротко приобнял друга и промолчал. Так они и проскакали до спуска в город, до места, где вид на близкую бухту открывался внезапно, а черепичные крыши однотипных домов тоже неожиданно били в глаза яркой ядовито-желтой краской. И кому пришло в голову ежегодно обновлять один и тот же некрасивый пугающий цвет?

– Городскому главе, конечно, – усмехнулся Домлар. Одними краешками губ – так умел только он. – Да, Рус, ты вслух задал вопрос. Дело в том, что глина, из которой получают краску наподобие охры, залегает рядом с городом и не стоит управе практически ни лепты – все на штрафах. Так они выкрутились, когда отменилось рабство. Ловко! Не правда ли, князь?

– Да-да, Домлар, я вижу, что за три года ты выучил Тир лучше меня, – горестно произнес Рус. Друг, как обычно, не ответил. Их единороги, радуясь, что хозяева не заставили спускаться по мостовой дороге – это скучно, задорно резвясь, шли юзом по высохшему, но толстому ковылю, изредка перескакивая ямы, распадки или валуны невесть откуда взявшиеся на длинном чисто травяном склоне.

– Воронку ты, князь, как я вижу, верен, – ни с того ни с сего ляпнул Домлар.

Рус не утерпел и сходил-таки за рогатым другом. Сила оставалась, почему бы нет? Дело одного статера и осторожности, чтобы в дворцовой конюшне Кальвариона остаться незамеченным. Не ехать же на чужом животном, которое предлагал Домлар?

– Ты это к чему? – с подозрением переспросил Рус. Как и ожидалось, этруск, улыбаясь, лишь пожал плечами. – Ну, знаешь, Домлар! Я не такой философ, как ты, и мысли у меня несколько прямее, так что в этом утверждении я чую подвох.

– Верность, из которой следует доверие, – куда уж прямее. Я в тебе не сомневаюсь, но другие этруски, не ведающие о твоем характере, давно тебя не видели, а ты все время где-то рядом. Нехорошо это.

– Ты прав, Домлар, – грустно ответил пасынок Френома. – Прошу прощения у тебя. – Сказал, искренне смущаясь. – Не лично, а в твоем лице у всех недовольных воинов-этрусков. Передай им, пожалуйста. Ты же понимаешь, я не со зла – просто некогда.

– Я-то понимаю. – Домлар важно кивнул, принимая извинения, и поклонился в пояс – как князю. Все, официальная часть на этом закончилась.

Основное ядро тысячи этрусских воинов за три года не поменялось. Люди периодически, двумя-тремя «ямами» (в зависимости от силы сопровождающих магов-Призывающих), ходили в отпуск в родную Этрусию и почти всегда возвращались. Редкие замены вызывались в основном личными причинами, среди которых превалировали женитьбы с наследствами да вызовы на бой. Удача, увы, не всегда была благосклонна к воину Южного корпуса.

Не зря друзья спускались не по дороге. Домлар показал место, откуда море просматривалось как на ладони: хищные галеры с сохраненной гребной палубой, с задранными веслами, лопасти которых были выкрашены в яркий ультрамарин, украшенные суровым месхитинским штандартом, стояли на внешнем рейде. Красиво и смертоносно. Рус насчитал их два десятка: более чем достаточно.

– Ни своих, ни чужих купцов не пускают, – пояснил основательный Домлар. Вообще-то это было и так ясно.

– То есть месхитинские купцы все же подходят? – уточнил Рус.

– Нет, – твердо ответил Домлар. И дополнил: – Корабли не грабят, а разворачивают в другие порты; в любые, кроме тирских. А месхитинцы сами сюда не идут, знают о блокаде. Разве что контрабандисты, которых ловят. Такую армаду не проскочишь.

– Эндогория с Месхитией в коалиции… – задумался зять Пиренгула.

– Да. Насколько я знаю, эндогорцы со стороны пятна пытаются закрыть границу с Тиром. Прижали не только купцов, но и вольных торговцев.

– А вот это для меня уже новость! Надо усиливать охрану обоза. Ты знаешь, что в Кальварионе собирается помощь голодающим?

– Разумеется.

– И что думаешь? Доставить удастся? Ты занимался сопровождением караванов в пятне.

Домлар начал издалека:

– Раз перекрыли все тирские порты, пошли на морскую блокаду, в которой постоянно заняты пять десятков военных галер лучших конструкций с дополнительными прикомандированными магами… – Речь этруска споткнулась, и он перевел взгляд с Руса на море. – Смотри. Корабли постоянно рыщут, как акулы в поисках добычи. Их Текущие и Ревущие работают без устали. Пронзающие, я уверен, и днем и ночью сливаются с Силой – наблюдают. Ты же знаешь, что им легко доступно видеть реальность, а не только миражи из сознания? – Рус безразлично кивнул: могут – хвала им. Кстати, с каких это пор? Ранее, смел надеяться, подобной разведкой владел только он. Однако Рус эту мысль отбросил как несущественную. Прислушался к Домлару.

– Все это очень дорого. Оплата одних только магов, вынужденных постоянно качать каналы, влетит казне в солидную сумму. Ордены заломят цену. Так вот, по сравнению с этим, – этруск указал на морской горизонт, как бы ставя точку, – дороги в пятне, которых не так много, перекрыть гораздо дешевле. Так что караван из Кальвариона провести будет весьма проблематично.

Рус задумался. Крутил мысль и так и эдак и вынужден был согласиться с Домларом. Раз решили блокировать Тир, то перекроют со всех сторон. Ну, за исключением «ям».

– Сколько людей осталось в Карагире? – неожиданно спросил Рус.

– Только обслуга порта без семей. Примерно тысяча. Большинство жителей ушли – боятся нападения. – Глянул искоса на друга. – Не переживай, Рус, голод пока не предвидится. Город портовый, запасы остались. В Кагантополе, где наша основная база, тоже.

– А там откуда? – удивился Рус, по ходу вопроса уже и сам догадываясь о том, как заполнялись кагантопольские подвалы – баловством в пятне. Домлар промолчал.

Этруски не могли обходиться без войны. По территории Тира всех пропускали свободно – согласно «Трактату о проходе в Эндогорское пятно через земли вольного княжества Тир», но за границей княжества малыми группами (чтобы честно было!) устраивали засады на чужие армейские подразделения. Все стороны договора об этом знали, и военные негласно поддерживали подобную ситуацию, которая щипала нервы. Чего нельзя было сказать о канцеляриях глав государств: возмущенные ноты затопили секретариат Пиренгула, которому был формально подчинен этрусский корпус.

– Прости, Домлар, о Кагантополе я понял. А в Карагире этруски чем тешатся?

Друг, усмехнувшись, объяснил:

– Мы нашли выход. В порту грузчики есть, здоровые парни. Они и сами рады были подраться. Только нам пришлось схитрить: подходить к ним полностью разоруженными. Сам знаешь правило, записанное в Завещании: «как есть – так есть». Потом волей-неволей сдружились.

– Ну вы, ребята… из любого положения выкрутитесь!

– Нам есть у кого учиться, – сказал Домлар, коротко глянув на Руса.

– Нет, вы сообразительней. Я даже не представляю, с какой стороны к этой блокаде подступиться.

– Придумаешь. Я в тебя верю. Мы все в тебя верим. Может, поедим? Надо пользоваться моментом, пока голода нет.

– А ты, Домлар, шутник! Знаешь хорошее заведение?

– Поехали. – Домлар взял с места в карьер. Его серый единорог радостно протрубил.

Дела в банковском бизнесе шли ни шатко ни валко. Вроде и сотрудники нашлись, и охранники объясняли всем любопытствующим, что ограбить заведение невозможно, что маг всегда настороже, и в крайнем случае деньги всегда провалятся в «яму», а все равно свои кровные люди нести не торопились. После многочисленных просьб местных управляющих Адыгей (многие раскусили, что именно он, а не Бехруз является главой всего предприятия), посовещавшись с Русом, разрешил переименование. Банки превратились в банальные, а значит, привычные людям меняльные конторы. Только была у них приятная особенность, сразу оцененная немногочисленными клиентами: при обналичивании векселей комиссия не взималась. Адыгей скрипел зубами, укоряя Руса упущенной выгодой, но бывший этрусский принц был непреклонен и более того, велел готовить премиальные доли за продление сроков векселей, выпущенных самой меняльной конторой.