Фрэнсис стояла, пытаясь обрести дыхание, и смотрела ему вслед. Она обнаружила, что дрожит от какого-то ощущения слабости, особенно в коленках. Шатаясь, она добралась до какого-то кресла на веранде и уселась. Немного посидела неподвижно, а потом разразилась слезами.
Когда рыдания стихли и сменились отдельными всхлипами, их сменила тревога из-за необычности ситуации. Как бы там ни было, а она оказалась мамой чужого ребенка, ее обнимал чужой муж, а сейчас она сидит и плачет на чужой веранде. Дать убедительные объяснения всего этого кому-то другому было бы настолько затруднительно, что самое разумное – уйти как можно быстрее и от объяснений уклониться.
Фрэнсис всхлипнула последний раз и приняла решение. Она встала, подобрала свою сумку, лежавшую среди кукольной посуды и плюшевых медведей, глянула в зеркальную створку шкафа, поморщилась и полезла в сумочку за пудреницей. Набирая пуховкой пудру, она услышала шаги, которые заставили ее поднять голову и взглянуть. В калитку входила женщина. Выше среднего роста, с хорошей фигурой, одетая в светло-зеленый полотняный костюм, и этот костюм ей шел. На несколько лет старше ее самой, но все еще… И в этот момент женщина повернулась так, что Фрэнсис увидела ее лицо, и тут исчезли все мысли. У Фрэнсис отвисла челюсть. Она разинула рот…
Другая ее заметила. Посмотрела на Фрэнсис пристально, но без большого удивления. Свернув с дорожки, она пошла к веранде напрямик по траве. В ней не чувствовалось никакой угрозы, наоборот, на губах играла тень улыбки.
– Привет! – сказала она. – Я как раз сегодня утром думала, что тебе уже пора появиться.
Сумочка выпала из рук Фрэнсис, и ее содержимое раскатилось по полу, но она не отвела глаз от лица другой.
Глаза у женщины были чуть глубже и умудреннее, чем те, которые она привыкла видеть в зеркале. В углах глаз и рта затаились едва заметные тени. Около губ лежала чуть более темная складка. Чувствовалось еще что-то, не поддающееся описанию, будто дыхание свежести уступило место Утонченности. Но в остальном… в остальном…
Фрэнсис попыталась заговорить, но могла только что-то сипло квакнуть – паника перехватила ей горло.
– Все в порядке, – сказала вторая женщина. – Волноваться совершенно незачем. – Она взяла Фрэнсис под руку и снова отвела на веранду. – Просто сядь и отдохни.
Фрэнсис без сопротивления позволила усадить себя в кресло и без всякой мысли смотрела на другую. А та открыла свою сумочку.
– Сигарету?… Ах нет. Я забыла, я ведь тогда не курила. – Она вытащила сигарету для себя и закурила.
Долгое время они смотрели друг на друга через дым. Молчание нарушила вторая.
– Какая хорошенькая – и очаровательная! Да, если бы я тогда больше понимала… Но, наверное, нельзя одновременно иметь и неискушенность, и опыт. – Она вздохнула с легким оттенком задумчивости, а потом качнула головой. – Да нет. Нет. Быть молодой – это очень изматывает и разочаровывает, хотя так заманчиво выглядит.
– Э… – промолвила Фрэнсис, с трудом сглотнула слюну и потом сказала: – Э… я, похоже, схожу с ума.
Вторая покачала головой:
– Ничего подобного. С тобой все в порядке. Не обращай внимания, постарайся расслабиться.
– Но как это? То есть я… вы… мы… как будто… да нет, я схожу с ума! Это невероятно! – протестовала Фрэнсис. – Никто не может быть сразу в двух местах. То есть быть в одном и том же месте дважды. Я хочу сказать, что не может один человек быть двумя одинаковыми…
Другая наклонилась к ней и потрепала ее по руке.
– Ну, ну, не надо. Успокойся. Я помню, поначалу, конечно, жутко, но потом проходит.
– В-вы… помните? – выговорила Фрэнсис, заикаясь.
– Да. С тех пор, как это случилось со мной. Когда я была там, где ты сейчас.
Фрэнсис смотрела на нее и чувствовала, что медленно и беспомощно утопает.
– Послушай, – сказала вторая. – Дай-ка я лучше дам тебе выпить. Да, я знаю, что ты не пьешь, но обстоятельства исключительные. Я вспоминаю, насколько лучше мне после этого стало. Погоди минутку. – Она встала И пошла в дом.
Фрэнсис крепко вцепилась обеими руками в подлокотник кресла. Она чувствовала, будто падает и падает в какой-то бесконечный колодец.
Вторая вернулась с бокалом и подала его Фрэнсис. Та выпила, чуть поперхнувшись от незнакомого вкуса напитка Однако и в самом деле начала себя чувствовать лучше.
– Да, это, конечно, шок, – сказала другая. – И я думаю, что ты права насчет того, что один и тот же человек не может быть в двух разных местах. Но дело в том, что тебе только кажется, будто ты один и тот же человек. Вот смотри: клетки, из которых состоит твое тело, постоянно заменяются новыми, и на самом деле ты не можешь быть одним и тем же человеком в два разных момента времени, понимаешь?
Фрэнсис попыталась уследить за мыслью, но без особого успеха. Она ответила:
– Да, я понимаю… не совсем.
Вторая продолжала говорить, давая Фрэнсис время прийти в себя.
– Ну вот, а когда все клетки заменятся новыми, примерно за семь лет, тогда ты никак не сможешь быть тем же человеком, хотя и будешь себя им считать. Значит, мы с тобой – разные наборы клеток, так что ни одна из нас не находится в двух разных местах одновременно, хотя так и кажется, понимаешь?
– Ну да… Возможно, – ответила Фрэнсис с легкой истерической ноткой в голосе.
– Вот это и ставит естественный предел, – продолжала объяснять вторая. – Есть очевидный минимальный зазор – семь лет или около того, когда это никак не может случиться, пока твои клетки не заменятся полностью на новые, как сама видишь.
– Я… я так полагаю, – слабым голосом отозвалась Фрэнсис.
– Давай-ка выпей еще. Тебе будет на пользу, – посоветовала вторая.
Фрэнсис выпила и откинулась в кресле. Больше всего ей хотелось, чтобы голова перестала кружиться. Она ничего не понимала из того, что говорила ей другая женщина, то есть другая она, кем бы она ни была. Единственное, что она понимала, что в этом во всем нет никакого смысла.
Фрэнсис сидела, вцепившись в подлокотники, и постепенно успокаивалась.
– Тебе лучше? – спросила вторая. – Наконец-то румянец появился.
Фрэнсис кивнула. Она чувствовала, что слезы нервного срыва уже совсем рядом. Вторая подошла и обняла ее одной рукой за плечи.
– Бедная девочка! Что за переживания тебе выпали! Вся эта путаница, да к тому же еще и влюбиться, будто одной путаницы недоставало.
– Влюбиться? – переспросила Фрэнсис.
– Ну конечно! Он тебя поцеловал и потрепал сзади, и ты влюбилась. Я так хорошо это помню.
– О Господи… Так вот как это бывает? Я же не…
– И он очень хороший. Ты будешь его обожать. И маленькая Бетти – само очарование, благослови ее Господь, – сказала ей вторая. Она помолчала и добавила: – Боюсь, сначала тебе через многое придется пройти, но оно того стоит. Ты запомнишь, что оно того стоит?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
