Кейт изо всех сил старалась говорить и держаться так, словно ничего особенного не происходит, но ее выдавала горячность, с которой она выдвигала новые и новые аргументы в пользу Джо. К тому же Элизабет была проницательной женщиной и хорошо знала свою дочь. Еще никогда она не видела Кейт такой оживленной и такой взволнованной. В свои пятьдесят девять лет Элизабет еще не забыла, каково это — быть влюбленной в кого-то, особенно — во взрослого мужчину, который тоже оказывает тебе знаки внимания. Ах, если бы это только был кто-то другой, а не Джо Олбрайт!.. Почему-то он не особенно нравился Элизабет; во всяком случае, в его присутствии ей сразу становилось не по себе. На ее взгляд, он был слишком замкнутым, слишком себе на уме, и в то же время в нем чувствовалось глубокое внутреннее напряжение, до поры скрытое, но чреватое самыми непредсказуемыми поступками. Стоит такому человеку чего-то захотеть, и он своего добьется. Элизабет казалось, что Джо Олбрайт из тех, кто подавляет, подчиняет себе предмет своей страсти, чтобы потом, насытившись, отбросить его, как пустую ореховую скорлуп). Кейт, конечно, этого пока не понимала, но зато Элизабет понимала прекрасно, и именно это было причиной ее нынешнего беспокойства.
— Я не против того, что он придет к нам в гости, — сказала она честно, — но я против того, чтобы он ухаживал за тобой. Он намного старше тебя, к тому же мистер Олбрайт не… Он не нашего круга. Ты не должна поощрять его, Кейт! Между вами не может быть ничего серьезного — вы слишком разные. Меня бы очень огорчило, если бы ты вдруг вообразила, что влюблена в него.
«Как один человек может решать за другого? — подумала Кейт. — И как можно запретить любить? Запретить встречаться — ладно, но любить?..» Однако возражать она не стала и только кивнула, изображая послушную дочь.
— Я вовсе его не поощряла, мама, — сказала она. — И я ни капельки в него не влюблена. Я просто пригласила его к нам на индейку — только и всего. К тому же я подумала, что папе будет интересно…
— Иногда, — наставительно произнесла Элизабет, — именно с таких пустяков и начинаются крупные неприятности. Когда дружба между мужчиной и женщиной становится слишком… близкой, это может плохо закончиться.
— Но, мама!.. — вспыхнула Кейт. — Он же живет в Калифорнии!
— Что ж, это, пожалуй, единственное, что радует меня в этой ситуации, — вздохнула Элизабет. — Ну ладно, я сама скажу отцу. И, как ни грустно, он-то наверняка будет в восторге… Но запомни: если твой Джо Олбрайт предложит покатать Кларка на одном из своих ужасных самолетов, я своей рукой положу ему в кофе яд для мышей. Так можешь ему и передать.
— Спасибо, мама! — Кейт наградила мать лучезарной улыбкой и небрежной походкой вышла из кухни, так и не прикоснувшись ни к одной тарелке.
— Кажется, кто-то собирался помочь мне с посудой! — крикнула ей вслед мать.
— Я совсем забыла, мама: к будущей неделе мне нужно подготовить одно сообщение, так что я лучше сделаю его заранее, — откликнулась из коридора Кейт.
Элизабет тяжело вздохнула. Наивные уловки дочери не могли ввести ее в заблуждение, а выражение, появившееся в синих глазах Кейт в тот момент, когда она объявила, что Джо Олбрайт приедет к ним в гости, повергло Элизабет в самый настоящий ужас. Она хорошо помнила, как в ранней юности один молодой человек тайно ухаживал за ней — и разбил ей сердце. Должно быть, тогда у нее был такой же взгляд — мечтательный, рассеянный, немного безумный… К счастью, родители Элизабет вовремя узнали о ее романе и вмешались прежде, чем их отношения успели зайти слишком далеко. Какое же все-таки счастье, что тогда она послушалась своих отца и мать!
Но Кейт была совсем другой, она могла и не прислушаться к родительским советам, и беспокойство не оставляло Элизабет. Вечером, когда они с Кларком уже легли спать, она рассказала ему о том, что так ее тревожило. Однако, как Элизабет и ожидала, муж отнесся к ее страхам без должной серьезности.
— Джо Олбрайт? — переспросил Кларк. — Ну и что ж туч такого? В конце концов, он же не просит руки нашей дочери — он просто придет к нам в гости. Джо очень интересный человек, Лиз; к тому же он не настолько глуп, чтобы волочиться за восемнадцатилетней девчонкой. Такой красавец, как он. может заполучить любую женщину, какую пожелает.
— О, святая наивность! — Элизабет возвела глаза к потолку. — Почему ты решил, что он не может «пожелать», как ты выразился, нашу дочь? Кейт очень красива и обаятельна, да и выглядит она старше своих лет. Кроме того, главная опасность заключена как раз не в нем, а в ней. Девочка явно без ума от него. Джо Олбрайт хорош собой, знаменит — что еще надо восемнадцатилетней дурочке, чтобы влюбиться? Романтика — это страшная сила, Кларк. Насколько я помню, лет десять назад половина незамужних женщин Америки была влюблена в Чарльза Линдберга, и для некоторых это кончилось самой настоящей трагедией. А у Джо очень много общего с Линдбергом. Во всяком случае, у него есть определенное обаяние, а эта таинственная молчаливость делает его таким загадочным и вдвойне притягательным для некоторых неокрепших умов.
— Уж не думаешь ли ты, что Кейт способна серьезно им увлечься? — Кларк от удивления даже привстал. Он всегда считал, что у Кейт есть голова на плечах, но у Элизабет, как видно, было другое мнение.
— Чем черт не шутит, Кларк, — серьезно ответила она. — Я почти уверена, что между ними что-то есть, и неважно, от кого исходит инициатива — от него или от нее. Если бы ничего не было, он бы позвонил к тебе в офис, а не ей в колледж.
— Это-то как раз довольно просто объяснить. Вполне естественно, что Джо гораздо приятнее иметь дело с Кейт, а не со мной, ведь они оба молоды, — с улыбкой ответил Кларк. — На твоем месте, Лиз, я бы не стал так волноваться. Кейт — разумная девочка, а Джо — джентльмен. По крайней мере, он производит впечатление порядочного человека.
— Но что будет, если они полюбят друг друга?! — воскликнула Элизабет, и Кларк снова улыбнулся.
— Ну, это еще не самое страшное, что может случиться.
Насколько мне известно, Джо не женат и никогда не был. Люди его уважают, и, по-моему, заслуженно. Так что мистер Олбрайт — вполне респектабельный гражданин, к тому же у него есть хорошо оплачиваемая работа. Что же еще надо? Да, он, к сожалению, не банкир и не финансовый магнат, но это, знаешь ли, случается. Что касается Кейт, то нет никаких гарантий, что она обязательно влюбится в известного адвоката, процветающего промышленника или банкира. Она может полюбить арабского шейха, индийского принца, какого-нибудь француза без роду, без племени или, и того хуже, — какого-нибудь прусского аристократа, которых даже сейчас немало учится в Гарварде и Иеле. Мы не можем вечно держать ее под замком, Лиз. Рано или поздно это все равно случится, и если мы будем ставить ей преграды, то только причиним собственной дочери ненужные страдания, но ничего хорошего не добьемся. Короче говоря, если Кейт действительно влюбится в Джо и если этот парень сумеет сделать ее счастливой, пусть будет так — я возражать не стану. В конце концов, он хороший человек, и я не думаю, что он способен обидеть нашу дочь.
