до Кабаньей лощины, чтобы не заплутали. Причем одна проявила особенную настойчивость… Отказать же попавшим в беду дамам Светозар не мог в силу своей героической натуры. Он вообще женщинам не умел отказывать, кем бы те ни были: русалками, древесными девами или простыми смертными. Из-за чего и терпел сейчас душевные страдания. Одно хорошо: благодаря дриадам путешествие за абстрактными подвигами приобрело конкретную цель назначения.
Из-за всех проволочек лесному царевичу стало казаться, будто теперь даже ведро над ним насмехается. Обычное ведро, кожаное, практичное, удобно складывавшееся в седельные сумки. Но ведь оно ПОХОДНОЕ! А у него, горе-героя, не поход получается, а черт знает что. Расскажет дракону при встрече, как он до него ехал — чудище, пожалуй, со смеху лопнет.
Светозар, бухтя себе под нос ругательства, вышел к тихому озеру и зачерпнул воды. При этом зелень на водном зеркале услужливо расползлась в разные стороны, открыв для него чистое окошко. Полкан, пользуясь привилегией хворого, гонял его с раннего утра: то еловых лап для подстилки нарежь, то спинку почеши, то за ухом пощекочи, то гриву расчеши и в косички заплети, то воды натаскай… Воду таскать Светозар замучился — уже пятый раз к озеру бегает. Никогда раньше он не замечал за своим скакуном такой жажды.
Светозар выпрямился, пронзенный мыслью: а если Полкан столько пьет, то почему в кустики не бегает? Или бегает, но специально пользуется его отлучками, чтобы не показывать, что может наступать на якобы больную ногу? Нет, быть такого не может, лесной царевич аж головой помотал, прогоняя догадку. Наверное, чудо-конь запасает влагу в тайных участках собственного тела, в предчувствии тяжелой дороги через чужбину, где просто так из первой лужи не попьешь — мало ли отравишься по неосторожности. Видел же Евтихий в детстве забавных зверюг верблюдов, когда отец его с собою на Ярмарку брал. На этих степенных скакунах купцы с юга привозили огромные тюки с товаром, которые не каждая лошадь поднимет. Верблюды воду запасали в своих горбах. А куда запасается Полкан? Вроде бы горбов у него никаких не выросло, в объеме он тоже не прибавил.
Крепко задумавшись, Светозар не сразу заметил, что на озере он не один. Чуть в сторонке от него, замершего, за прозрачной «ширмой» разлапистого ивняка купалась прелестная дева. И то определенно была не полудикая кикиморка, которая встретилась ему здесь в полдень и пыталась строить глазки, пока Светозар не объяснил ей, что такое обет безбрачия и почему он на себя оный наложил.
Меднобокое солнце усаживалось на горизонт, застланный длинной лиловой тучкой. Косые лучи рассыпались бликами по озерному темному зеркалу. Прекрасная дева, стоя в воде по пояс, с тихим плеском обмывала свои перси и нежный животик, зачерпывая воду ладошками. По спине ее, белокожей, гибкой, струились каскадом роскошные волосы, в закатном свете играющие золотом и янтарем, кончики же прядей расползались по воде ореолом вокруг ее стройных ног.
Светозар залюбовался девичьей грацией, на губах его кривилась усмешка. Дева мурлыкала песенку, поэтому не слышала его приближения.
Он вежливо покашлял.
Дева, что ожидаемо, вскрикнула вспугнутой птичкой. И прикрыла наготу ладошками. Впрочем, одной рукой она поддержала округлые перси, а второй, в отличие от большинства девушек в подобном положении, не чресла закрыла от нескромных взоров, а собственные свои прекрасные очи залепила. И не присела в воду, ища прикрытия, а напротив шагнула к берегу, позволяя видеть себя всю до колена. И не отвернулась.
Светозар ложно скромничать не стал: оглядел и в этой позе, оценил. Благо незнакомка замерла, не убегая, и лишь взволнованно глубоко дышала, отчего перси, и без того с трудом удерживаемые одной ее тонкой рукой, разволновались, как густой кисель, приковывая к себе мужское внимание.
— Ты зачем здесь купаешься? Холодно ведь еще! — спросил, усмехаясь, Светозар. Пришлось на пару шагов отойти от кромки воды, чтобы обогнуть мешающий куст и приблизиться к деве.
— Кто ты, о доблестный витязь? — трепетным голосом невпопад отозвалась дева.
— Просто случайный путник, — заявил Светозар, от души развлекаясь происходящим.
— И я — просто путница! — воскликнула она. — И сейчас мне отчего-то очень хочется, чтобы наши пути резко разошлись!
— Как же оказалась здесь столь милая странница в этих безлюдных лесах одна, без стражников и верных рыцарей? — ехидно спросил Светозар. — Без служанок и без кареты?
Пока дева пыталась придумать правдоподобный ответ, он подхватил с земли большое мягкое полотенце, оставленное на груде сброшенной одежды. И не заботясь о своих сапогах, по колено вошел в воду.
Дева пальчики растопырила, из-под ладошки подсмотрела хитрым глазом — и не на шутку возмутилась:
— Ты что делаешь?! Ноги ведь промочишь, простудишься!
Несмотря на ее протесты, герой закутал брыкающуюся прелестницу в полотенце, подхватил на руки и вынес на сушу. Присев на траву, пользуясь огромной разницей в росте, посадил деву себе на колено и принялся тщательно вытирать, растирать до легкой красноты белую кожу.
— Сапоги-то просмоленные, — проворчал Светозар, — не промокнут. А вот ты какого лешего в холодную воду полез? Если уж так охота дурака валять, выбрал бы хоть мелководье, там чуток потеплее.
И он одарил закутанную в полотенце «незнакомку» подзатыльником.
Из-под мягкой ткани блеснули бирюзовые глаза:
— А как ты догадался?
— Неужто я родного папку-охламона не признаю? — хмыкнул Светозар, продолжая активные растирания. — А если б усомнился, так вот эта твоя свита подсказала бы.
Он обличающим пальцем ткнул в сторону еловых зарослей, откуда торчали крайне заинтересованные морды рысей: пятеро только на виду, а сколько в тени спряталось!
— И что за представление ты мне тут устроил? Я, слава богу, не стукался головушкой в
