– Ну что же, – произнес он, – мы практически пришли к единому мнению – программа не имеет к смерти Джерри никакого отношения. А раз так, то давай связываться с отделом по технике безопасности и сообщать им, что мы приступаем к продолжению испытаний.
– Угу, – буркнул подполковник.
– А может быть, все-таки прекратим? – предложил Эпплтон.
Мартинес ответил не сразу. Всю жизнь он провел в ВВС и многое повидал. Он был свидетелем гибели многих своих товарищей. Одних убили роковые случайности, других пули и снаряды противника. Мартинес хорошо знал, что полет – это всегда риск, а полет на военном самолете – двойной или даже тройной риск. Днем ли, ночью, в хорошую или плохую погоду, военный летчик должен лететь, и он садится в самолет и летит. Если пилот гражданского самолета может позволить себе отказаться от полета и проторчать на земле, переждать бурю или ураган, военный летчик не имеет на это права. Он поднимается в воздух, а там его может ждать что угодно: истребители противника, тепловые ракеты, вражеские радары. Но ему все равно, он стартует в неизвестность. Это опасно, очень опасно, но в том-то и состоит вся прелесть работы, летчика. Однако самое волнующее – это воздушный бой, где ты остаешься один на один с другим таким же рисковым парнем. И каждый хочет вернуться. Кто победит? Кто погибнет?
«Разве Эпплтон способен понять это чувство? – не раз повторял себе Мартинес. – Он отличный мужик, прекрасный ученый, но он всего лишь штатская крыса. Его аэродром – стол, а самолет – компьютер. Ему даже представить тяжело, какое это счастье чувствовать себя хозяином воздуха, видеть у себя на хвосте противника, перехитрить и убить его. А что может сравниться с заходом на атаку, видеть, как твой противник, чувствуя приближение смерти, пытается оторваться от тебя. Ощущать его страх… И стрелять, стрелять…»
Некоторое время Эпплтон и Мартинес сидели, молча разглядывая друг друга. Мысли их лихорадочно работали. «А может быть, я действительно заказал им слишком уж жесткую программу? – спросил себя Мартинес. – Черт подери, но ведь она и должна быть жесткой. В воздушном бою случается всякое, и пилот должен быть готов к самым неожиданным поворотам. Да и какое я имею право посылать ребят в бой, если они здесь, на Земле, не испытали максимума того, что им предстоит пережить там, за десятки километров от Земли? Нет, гражданским меня не понять. Что они чувствуют, когда видят, как летчик садится в кабину и пристегивает к себе самолет? Да ничего. А ведь в это время он уже практически поставил на карту свою жизнь. И прекрасно знает, что может не вернуться. Вот поэтому я и торчу тут для того, чтобы они набирались опыта и возвращались. Я обязан обучать и тренировать их, а это значит, что программы имитации полетов будут еще жестче. Я знаю, что ты чувствуешь, Эпплтон. Да, вполне может быть, что Джерри убила та программа, которую я заставил вас разработать. Но не произойди этого здесь, он был бы убит в реальном полете».
– Значит, ты не видишь причин для прекращения испытаний? – повторил свой вопрос Эпплтон.
Только теперь Мартинес понял, что его по-настоящему беспокоит.
– Послушай, а не может ли быть такого, что с программой кто-нибудь поработал? – спросил он.
Бесцветные глаза Эпплтона широко раскрылись.
– Ты не удивляйся, – продолжал Мартинес. – Помнишь, у нас здесь были представители русских ВВС. Я даже запомнил фамилию того парня, который потом стажировался в твоей лаборатории в соответствии с программой по обмену специалистами. Его звали Евшенко.
– Совершенно верно, Юрий Евшенко, – подтвердил Эпплтон. – Только, Ральф, неужели ты думаешь…
– Да, да, я тоже читаю газеты и знаю, что холодная война давно закончилась, – перебил Эпплтона Мартинес. – Русские, говорят, изменились, одемократились, стали очень хорошими, превратились в капиталистов, и мы теперь должны чуть ли не обниматься с ними. Об этом я уже слышал, в курсе, но при всем при том… – Мартинес многозначительно замолчал.
– А на кой черт Юрию портить какую-то программу по обучению пилотов? – недоуменно спросил Эпплтон. – Да и как он мог это сделать?
– На вопрос «зачем» мне даже отвечать скучно. Да для того, чтобы наши пилоты были немножечко хуже русских. Дорогой Эпплтон, кто знает, что у них на уме? Я не поручусь, что их генералы уже сейчас не планируют войну с нами. А в этом случае любой предпочтет иметь дело со слабым противником. Это же каждому понятно.
– Мне все это кажется крайне маловероятным, – ответил Эпплтон.
– А я считаю это вполне допустимым.
– Отлично. Тогда ответь мне, каким образом Юрию удалось испортить программу до такой степени, что она убила Джерри, – предложил Эпплтон.
– Не знаю, – произнес Мартинес. – Кстати, я и не должен над этим ломать голову. Это – наука, то есть твоя епархия. Мое дело – подготовка пилотов, это ты у нас ученый муж и должен знать, что нам делать.
– Я и знаю, – ответил Эпплтон.
– И что же?
– Нам нужно срочно вызвать сюда Дэна и Джэйса.
– А что, – произнес Мартинес, выпуская из ноздрей струи дыма, – идея очень даже неплохая.
– В конце концов, эту программу имитации полетов разрабатывали они. Вот и пусть взглянут на нее еще разок. Проверят, не упустили ли мы чего-нибудь. Кстати, они тут же заметят, если с ней кто-нибудь поиграл без нас.
– Только они не приедут, – твердо сказал Мартинес.
– Если я попрошу – приедут, – возразил доктор Эпплтон. – За Дэна, во всяком случае, я могу поручиться. Правда, не думаю, что он согласится пробыть у нас больше недели. Что же касается Джэйса, тут я ничего не могу гарантировать. – Эпплтон развел руками.
– Мне очень не хочется ползать на коленях перед этими дезертирами, доктор. Есть у меня одна идейка. Думаю, что она сработает.
Бледные брови Эпплтона поползли вверх.
– Какая идейка? – спросил он.
– Я проверю эту программу на себе.
– Невозможно, – отрезал доктор. – Тебе запрещено летать.
– А кто сказал, что я полечу? – засмеялся Мартинес. – Нет, я буду сидеть тут, на земле, и проверять, как работает программа имитации полета. Все в пределах правил.
Продолжая поигрывать незажженной трубкой, Эпплтон откинулся на спинку стула.
– Странно. А если она и в самом деле испорчена?
– Тогда вы об этом узнаете, – ответил Мартинес.
– Слушай, Ральф, не валяй дурака. Ты же сам понимаешь, что это очень сложная программа. Ее и портить не надо, она может убить кого угодно.
– Но только так мы можем узнать, что случилось с Джерри, док. И раз я ее заказал, значит, я и должен ее испробовать.
– Не знаю, не знаю, – с сомнением проговорил Эпплтон.
Мартинес зловеще улыбнулся:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
