— У тебя появились еще какие-то наметки? Ну-ка, ну-ка!
— Взяточничество считается? Я много документации уже изучил, в том числе его имущество. За последние пару лет результаты трендов на благоустройство города были сфабрикованы.
— Ты шутишь?
— Нет, там все подстроено. И выигравшие фирмы принадлежат Ольховскому. Только зарегистрированы не напрямую.
Никитос присвистывает от удивления:
— И ты собрал доказательства?
— Я в процессе. Все будет чуть позже. А ты не смей даже пикнуть у себя на канале! Мне нужно кое-что посерьезнее.
В архиве мрачно, и здесь очень сухой воздух. Настя всегда говорила, что у меня начинает першить в горле от этого и краснеть глаза. Я как-то раньше отмахивался, не верил, думал, она преувеличивает. Но теперь снова в горле как в пустыне, и хочется потереть глаза. За все время, что я провел в этом архиве, так происходит каждый раз спустя примерно полтора часа моего здесь нахождения.
Теперь я наученный: на столе справа стоит литровая бутылка с водой, а в кармане лежат специальные капли для глаз, которые мне купила Настя. Я ими готов пользоваться не от того, что они реально спасают мои глаза, а потому что она обо мне позаботилась и лично купила их в аптеке.
Все у нас с ней как-то… запутанно. Я не готов ее потерять. Она не готова быть со мной. Когда-нибудь я научусь сдержанности и умерю свой черный юмор, а еще, как говорит Настя, тупые, необоснованные придирки.
Вздыхаю. Я никогда ничего плохого всерьез не имел в виду. Но волны ревности одолевали, да. И это было неудержимо и яростно, так что проглотить черную мглу ревности, идущую от сердца, просто не представлялось возможным. И не то что я не уверен в Насте. Я не уверен в ее окружении. А случай с мэром — лучшее тому доказательство!
— Ты собираешься устроить Ольховскому счастливую жизнь? Уверен, что все получится именно так, как тебе надо? Все может выйти из-под контроля, Дэн…
— Пока кроме уверенности у меня нет ничего. Мне нужно нарыть доказательства, что он извращенец и издевается над женщинами.
Друг разглядывает меня с недоверием.
— Дэн, ты хоть понимаешь, во что ввязываешься? Ты осознаешь, насколько это серьезно? Взятки — это одно, а лезть в личную жизнь Ольховского, да еще и с такими обвинениями… Это опасно. Он тебя сожрет! У него же связи, власть! Может… не надо, а? Настя теперь в порядке…
Тяжко вздыхаю, разделяя его опасения. Но внутри меня уже загорелся огненный шар. А если бы это была не Настя? Нет. Мне не все равно!
— Я понимаю. Все понимаю. Но если я смогу доказать его вину и зверство, если смогу вытащить хотя бы одну женщину из лап этого паука, оно того стоит. А насчет связей, так кто не рискует, Никит...
Напряжение бушует внутри, но я усмехаюсь. Никита не отвечает.
— Мне нужна информация. Все, что сможем нарыть о его прошлых отношениях, о странностях в поведении. Любые слухи, шепотки. Нужно зацепиться хоть за что-то, если не удается поднять старые свидетельства.
Никитос хмурится, но в его глазах мелькает решимость.
— Ладно, продолжаем. Но чтобы потом не говорил, что я тебя не предупреждал. Это скользкий путь, Дэн. Очень скользкий.
Друг отворачивается, продолжая просматривать архивные записи.
— Нигде нет информации о его любовницах, — задумчиво роняю я. — Как-то странно, да? Ладно бы разные были, но нет. Вообще ничего такого. Так не бывает.
— Хоть какая-то женщина ведь должна у него быть?
Я не могу объять картину целиком. Мне не хватает какого-то кусочка.
— Наблюдение? — вдруг предлагает Никита.
Даже если эта игра станет самой опасной в моей жизни, я не отступлю. Потому что если я это сделаю, когда-нибудь Ольховский это припомнит. И мне, и Насте.
***
За несколько дней мне удалось выйти на след двух девушек, что приезжали к мэру в загородный дом. Посещали Ольховского они поздно вечером или ночью. Действовать приходится очень осторожно, чтобы не вызвать подозрений, поэтому узнать сразу все не удается. Собираю материал по крупинкам.
Хм. Эскорт. Но побеседовать с самими девушками мне не удалось. Я лишь выяснил, что после нескольких встреч с мэром девушки уехали из города. Зачем — пока неясно. Одна из них совершила крупную покупку на имя своей мамы. Земельный участок. Совпадение? Настораживает. Становится действительно жутко. Складывается впечатление, что они оказали какие-то услуги, за что получили немалые деньги. И я нутром чую, что это что-то похлеще проституции.
В голове крутятся обрывки догадок. Ольховский… Кто он на самом деле? Обычный среднестатистический чиновник или кукловод, дергающий за ниточки молодых и наивных? Обеим девчонкам двадцать один год. Я лихорадочно перебираю варианты, сопоставляю факты, которых слишком мало. Участок земли в приличном районе… Она студентка, откуда деньги? Мать ее работает на заводе в отделе персонала. Слишком это все… странно. Подалась в эскорт за красивой жизнью? Здесь явно попахивает чем-то более масштабным, более грязным.
Почему в его окружении нет ни одной женщины? И почему обе девушки, что побывали у него не так давно, уехали из города? Связаться с ними мне не удалось. Можно поговорить с родственниками, но как не поднять шума и не вызвать подозрений? Картина пока остается размытой.
Я не прекращаю копать. В соцсетях нашел аккаунт одной из девушек. Профиль закрытый, минимум информации. Запрос в друзья она проигнорировала. Должны же что-то знать ее подруги или родители. Почему она уехала?
Я отвлекаюсь от мыслей. Звонит Никита.
— Слушай, мама этой девочки, ну та, которая Вера, она тоже уехала из города.
— Вот это новости, — присвистываю я. — Ничего не понимаю.
— Подруг найти бы… Расспросить.
— Вот и я об этом подумал. Ладно. Продолжаем…
Мы должны найти настоящую зацепку. Обязаны!
АНАСТАСИЯ
Денис с каждым днем все смурнее и смурнее. Говорит, все хорошо и просто сильно устает. Он узнал, что Ольховский берет крупные взятки, подтасовывает результаты тендеров и владеет собственным бизнесом. Мне очень тревожно за Дениса, он стал плохо спать. Когда обнимает меня, зарывается в волосы. Как будто не может надышаться… Вчера сказал, что ему нужно в командировку, уезжает завтра утром. Сегодня ко мне не приедет.
Теперь мы на связи постоянно. И так тепло от этого. Сердце дрожит при мысли о любимом. И о том, что мы не сумели сберечь наше сокровенное…
— Лес, — извиняющимся тоном говорю питомцу. — Прости, я совсем забыла купить тебе корм. Сейчас закажу доставкой.
Мой котик глядит на меня с обидой, сиротливо сидит на кухне. Что же я за хозяйка такая. Стыдно!
Он молчит. Даже усом не ведет. Сидит посреди кухни — как статуя домашнего презрения. Перед ним пустая миска, рядом одиноко валяется любимый коврик. Но сейчас — игнор.
Лес обиженно смотрит на меня снизу вверх, чуть щуря глаза, будто пытается припомнить, за что именно так над ним издеваюсь. Хвост обвил лапы, усы напряжены. Драматично, с достоинством. Если бы у него был пиджак — любимчик бы демонстративно запахнул полы.
Я чувствую себя чудовищем. Таким… из учебника по «Как не стать хорошим хозяином». Хоть бы горсточку корма припасла. Хоть бы кусочек курочки оставила!
— Ну прости, ну котик, ну Лесенок мой, — тяну я, открывая приложение доставки. — Я сейчас все исправлю. Мышей тебе закажу. И ту самую паштетную баночку с уткой, которую ты вылизываешь до последнего атома.
Кот моргает. Один раз. Снисходительно. И отворачивается к холодильнику, как к единственному источнику стабильности в этом предательском доме.
Вздыхаю.
Тянусь к телефону.
Я рассказываю Дэну, что непутевая. Он перезванивает. Мы мило болтаем. Я зеваю в трубку, любимый с пониманием отправляет меня спать.
— Да, конечно, вот только дождусь курьера.
— Как там Лерка?
— Она только недавно уехала домой к маме. Ой! Привезли корм! Ура.
Мы с Денисом договариваемся пожелать друг другу спокойной ночи чуть позже.
