Читаем без скачивания Поход Матиаса - Брайан Джейкс

— Гм-м, «Боров наши пел на братства». Извини, сестра Мей. Ты же видишь, что в ребусе только одна буква Р, а ты использовала две. Следующий. А, Винифред, ну-с, посмотрим. «Бобра на листве пошатав»? Что же, во имя всех желудей, это может значить? Нет, я не могу этого принять. А, Джон, ну-ка поглядим, кто же выиграет мой прекрасный торт.

Джон Черчмаус выжидающе смотрел поверх своих очков, пока аббат зачитывал его отгадку.

— Аббат ровно пишет на, свал. Странная фраза, Джон. Какие у тебя основания предлагать такое решение? Джон с застенчивым видом протер очки:

— Собственно, никаких. Я пробовал разные сочетания, но это показалось мне самым удачным.

Мордальфус отложил заявку Джона в сторону:

— Ладно, кто его знает? Мы оставим это как вариант. Спасибо, Джон.

— У нас получилось! У нас получилось! — Малыш Ролло выскочил вперед, размахивая куском пергамента. Он споткнулся, шлепнулся на пол, вновь неуклюже встал на лапы и возложил раскрошившийся лист на колени аббата.

Старый аббат, добродушно заморгав глазами, поднял и усадил Ролло на подлокотник своего кресла.

— Ты сообразительный малый, Ролло. Ты сам решил головоломку?

Василика и миссис Черчмаус подмигнули аббату:

— Конечно это он. Мы не смогли бы решить без него. Мордальфус понимающе кивнул:

— Ладно, посмотрим, что у вас получилось. Ворон на шпиле аббатства. Ха, вот за это мы, похоже, действительно можем уцепиться. Ворон на, шпиле аббатства, а? Ладно. Молодец, Ролло, не говоря уж, конечно, о твоих двух помощницах. Думаю, торт причитается вам троим.

Василика, миссис Черчмаус и Ролло шепотом устроили совещание и наконец вынесли решение о том, что каждый получит по небольшому куску, чтобы все были довольны.

После чая обитатели аббатства собрались на лужайке перед главным зданием Рэдволла. Заслоняя глаза от солнца, они разглядывали высокую крышу. Королева Клюва и ее бойцы-воробьи по просьбе аббата кружили над крышей, облетая шпили, башенки и зубчатые стены амбразуры. Ждать пришлось недолго. Вскоре Клюва стремительно слетела вниз и села на подоконник, чтобы доложить обстановку.

— На крыше вокруг шпиля четыре птицы, четыре птицы, — сообщила она.

Аббат с трудом сдерживал волнение:

— Какие птицы? Как высоко? Где? Воробьиная королева прикрыла глаза, вспоминая расположение птиц:

— Позади крыши — ястреб. С этой стороны — гусь. По другую сторону — сова. А с той стороны — ворон. Все пернатые червяки — камень, вот.

Василика отступила на несколько шагов и указала наверх:

— Я вижу с этой стороны вырезанную фигуру дикого гуся. Ее едва можно разглядеть. Смотрите, он наклонен вперед, с расправленными крыльями. Я никогда его раньше не замечала.

Аббат сложил лапы под широкими рукавами рясы:

— Есть еще множество вещей, которых мы не знаем о Рэдволле. Это очень древнее и таинственное место. Чем дольше я здесь живу, тем больше понимаю, что все заложенное нашими предками имеет свою историю и свой особый смысл. И все это — часть общей истории Страны Цветущих Мхов. Гусь повернут головой на запад, указывая на закат и на великое море. По этому пути они улетают каждую осень. Думаю, что ястреб должен быть направлен на север. Это боевая птица, а северные земли всегда охвачены войной. Сова, полагаю, смотрит на восток, на густой лес и восходящее солнце. Остается только одно направление, куда может быть обращен ворон.

Весь отряд изыскателей двинулся вокруг здания к этой оставшейся стороне аббатства. Джон Черчмаус поправил очки и вытянул лапу:

— На юг, ворон указывает на юг! Кто не может летать, хоть и птица? Конечно же, высеченный из камня ворон. Мы нашли его! Ах, если бы здесь были Джесс или Сэм, они бы могли взобраться и рассмотреть его.

Королева Клюва взъерошила перья:

— Зачем лазить белке? Воробей летает, я осмотрю вороний камень.

Клюва стрелой взмыла вверх. Стоявшие внизу увидели вскоре лишь маленькое черное пятнышко, которое кружило над фигурой ворона, возвышавшейся над далеким карнизом. Клюва не стала задерживаться. Она полетала вокруг, затем спорхнула вниз и с веселым подскоком приземлилась на гравийную дорожку.

— Много червезнаков, и в эту сторону, и в ту, сверху, и снизу, и кругом.

— Я так и думал, — вздохнул Джон Черчмаус. — На статуе есть надпись, но воробьи совсем не умеют читать. Мордальфус толкнул его локтем:

— Полно, Джон. Мы не хотим обидеть Клюву. Она сделала все, что могла, чтобы помочь нам. Нам надо подумать, как получить копию надписи.

Клюва наблюдала за их беседой:

— Как вам это сделать. Воробей не может нести мышь — слишком жирный червяк, слишком большой. Воробей не читает червезнаки, как старая мышь аббат делает с книгами. Большая проблема.

Аббат задумчиво оглаживал свои усы:

— Да уж, правда, Клюва, но мы должны помочь Матиасу.

— Научите этих птиц, как притиранием свести знаки на бумагу. — Амброзии Пика выступил вперед, держа в лапах лист пергамента и угольные палочки. — Я сам часто проделывал это, когда мне нужно было снять копию резьбы с некоторых старых бочек в винном подвале. На них бывают прекрасные резные узоры.

Василика всплеснула лапами:

— Конечно, вот и весь ответ. Наверняка Клюва сможет натереть угольком лист пергамента, если ее воробьи плотно приложат его к надписи. Ладно, дайте мне пару минут поговорить с ней, и я уверена, что научу ее.

Не различая во мраке смены дня и ночи, друзья совершенно не представляли себе, как долго просидели в заваленной пещере. Воздух становился все более тяжелым, спертым и горячим. Матиас чувствовал пульсирующую боль в висках. Он пытался удержать свои отяжелевшие веки и слышал вокруг себя лишь неровное, слабеющее дыхание остальных. Он несколько раз пытался заговорить с ними, но в этом было мало проку — все они погрузились в глубокий, близкий к обмороку сон. Крепко сжав рукоять своего меча, Воин постарался сосредоточить свои мысли на том, как выбраться отсюда. Надежды на это было мало. Они были погребены под толщей фактически сплошной каменной скалы, массивный оползень запечатал единственный выход.

Воин больше не в силах был гнать от себя сон. Он откинулся на спину, опираясь на тихо поднимавшийся и опадавший бок Орландо, и позволил себе расслабиться.

Постепенно чувства начали отказывать ему, дыхание стало тише. Его окутала тьма, и он задремал…

Он был в Большом Зале своего любимого аббатства Рэдволл. Солнечный свет разноцветным каскадом лился в высокие окна, пробиваясь сквозь цветные витражи и узорчатыми бликами ложась на холодные каменные стены. Матиас подходил к длинному гобелену. Он знал, зачем идет: ему нужно было увидеть Мартина Воителя. Да, вот он — великий Воин, Основатель и Защитник Рэдволла, гордо стоящий в центре своего гобелена. Матиас ничуть не удивился, когда Мартин сошел с тканого гобелена и сам предстал перед ним. Он двинулся вперед, чтобы пожать Мартину лапу, но фигура отступила. Мартин нахмурился, он поднял что-то с пола. Это был огромный боевой топор Орландо!

Матиас был ошеломлен. Мартин наступал на него и колол в бок топором. Матиас почувствовал боль.

— Эй! Мартин, это же я, Матиас. Почему ты нападаешь на меня?

Мартин вновь ударил Матиаса в бок; на этот раз он громким укоризненным голосом произнес:

— Почему спишь, Воин? Ты должен спасти своего сына и его друзей.

Матиас попытался достать свой меч, чтобы защитить себя, когда Мартин вновь напал на него, но не почувствовал своих лап. Они безвольно висели у него по бокам. Он вздрогнул от боли, когда топор снова вонзился в его бок.

— Воин, который спит в минуту опасности, — это не воин, а трус!

Матиас проснулся и обнаружил, что скатился с бока Орландо и лежит теперь на боевом топоре. Стоило ему пошевелиться, и топор больно впивался ему в бок. Матиас сел и потер больное место, понимая, что его просто мучил кошмар. Но в этом сне была и помощь, и предостережение, которое дружески послал ему дух Воителя.

С трудом выпрямившись, Воин взял топор и, неуверенно побродив в темноте, обнаружил наконец заваленный вход. Он мучительно медленно полез, стараясь взобраться как можно выше по сползшей груде обломков, пока не оказался на ее вершине. Весь залитый потом, тяжело дыша, Матиас принялся простукивать каменный завал длинной рукоятью топора. Он с трудом всовывал и проталкивал длинный черенок между валунами, пока не почувствовал, что тот вонзился в землистый холм. Иногда черенок натыкался на камень, но Матиасу удавалось, поводив им из стороны в сторону, обойти препятствие и протолкнуть его дальше. Черенок уже почти на всю длину вошел в завал. Последним усилием Матиас налег на него и упал вперед, когда деревянный черенок полностью провалился в отверстие. Совершенно измученный, Воин медленно начал раскачивать древко из стороны в сторону, потом очень осторожно стал выводить его из проделанного отверстия, пока тот полностью не вышел наружу.