Но уже с февраля в Центр шли телеграммы, подобные этой: "Отношение к Григорьеву и Махно должно быть самое осторожное потому, что под маской их могут действовать злонамеренные элементы".
В начале февраля Григорьев выбил украинские республиканские части из Кривого Рога, Знаменки, Бобринской, Елизаветграда (Кировограда). Стараниями атамана-перебежчика был не только за несколько дней разрушен фронт войск УНР3 но и были разбиты многие украинские части, оставшиеся верными С. Петлюре. Измена Григорьева привела к тому, что петлюровцы вынуждены были отойти из Центральной Украины на Подолье и Волынь.
18 февраля в Харькове собрались лидеры "красного" повстанческого движения Украины на совещание с правительством УССР. Григорьев тогда впервые встретился с командующим Украинским фронтом В. Антоновым-Овсеенко. Атаман начал разговор с похвальбы: мол, под его началом 25 отрядов в 22 тысячи повстанцев. Но почувствовав, что эти цифры не произвели ошеломляющего впечатления на командующего, Григорьев "пошел на уступки" и согласился полностью подчиниться командованию Красной Армии, войти в состав 1-й Заднепровской дивизии, при условии автономии его войск (бригады). Примерно в это же время в состав советских войск вошли части Нестора Махно.
Когда 28 февраля 1919 года в штаб Григорьева, который располагался в уездной Александрии, приехал командующий Харьковской группой советских войск А. Скачко, он "не нашел никаких признаков организации. Цистерна спирта, из которой пьет каждый, кто захочет, сотни две-три полупьяных бойцов, 500 вагонов, нагруженных всяким добром…"
Сам Григорьев решил избежать встречи со своим начальством и исчез вместе с начальником штаба за несколько часов до приезда Скачко. Стало ясно, что бригада разложилась, дисциплина отсутствует, никакой "коммунистической работы" в частях Григорьева не проводится, идеологией занимаются украинские эсеры, а советский аппарат бездействует.
Увидев полную анархию в частях Григорьева, Скачко вернулся в Центр с твердым убеждением, что "григорьевский штаб нужно немедленно ликвидировать", а атамана сместить. Однако командование Украинским фронтом решило "использовать" Григорьева, который, хотя и "враг коммунистической тактики, однако, видя неминуемость подчинения коммунистической власти, идет на уступки. Он хотя и бурчит, но поддается давлению политкома, который уже подписывает все бумаги. Если наладить связь политкома с центром, то Григорьева можно взять в руки…". Когда вскоре проверять бригаду приехал командующий фронтом, Григорьев снова уклонился от встречи, опасаясь своего смещения или даже физического устранения.
В те дни "григорьевские молодцы" вновь отличились: напав на заповедник Аскания-Нова, стали "резать" последних украинских бизонов. Возмущенную телеграмму по этому поводу отослал атаману глава правительства Советской Украины X. Раковский.
1-я бригада атамана Григорьева в составе 1-й Заднепровской дивизии получила задание держать фронт по линии Олешки – Никополь – Апостолово Кривой Рог и не допустить объединения интервентов с наступавшими на Северную Таврию белогвардейцами.
20 февраля французы вытеснили григорьевцев из Вознесенска. Однако уже через неделю началось общее наступление на Херсон в составе Красной Армии.
В середине февраля 1919 года была сформирована Заднепровская советская дивизия Украинского фронта. В нее вошли: 1-я бригада – командир Н. Григорьев, 2-я – командир П. Дыбенко, 3-я – командир Н. Махно. Общее командование осуществлял Дыбенко.
Александра Коллонтай так описывает Григорьева того времени:
"… Не то торговец, не то чиновник, "из мелких", старого режима, может быть, мастер. Ничего воинственного, героического, "повстанческого" в облике. Приземистый, скорее широкоплечий, лицо тупое, с низким лбом и острыми, "себе на уме" глазами, которые упорно избегают пытливого взгляда собеседника, шаря по присутствующим бегло – пытливым взглядом. Так глядят люди, которые знают за собой что-то нечистое и вечно опасаются, не раскусил ли их собеседник… Со стороны Григорьева посыпались хвастливые фразы о непобедимой силе его повстанческих отрядов. Выспренные речи и деланный пафос, выражающий "верноподданные чувства" недавнего петлюровца к советской власти и тут же преувеличено вульгарное выражение ненависти к буржуазии, намерение "утопить всю эту сволочь в собственной крови". Слова сильные, а веры в искренность говорящего нет".
Командующий фронтом Антонов-Овсеенко уточнял, что Григорьеву "мы естественно не доверяли", и уже в марте 1919 года стремились "под каким-нибудь предлогом" сместить Григорьева. Однако бригада была в постоянных боях, и нельзя было в это время лишить ее командования.
В конце февраля 1919 года украинские "левые" социалисты, преимущественно левые эсеры-"активисты", сумели войти в число доверенных лиц атамана. В его частях они создали "Информационное бюро", нечто вроде своего политуправления, которое стремилось воспрепятствовать работе комиссаров в бригаде.
В феврале 1919 года начальником штаба у Григорьева стал Юрко Тютюнкик, личность противоречивая и "громкая". Организатор "вольного казачества", организатор восстания против гетмана Скоропадского, он был одним из тех людей, которые подтолкнули Григорьева к измене С. Петлюре. Но уже в марте 1919 года Тютюнник, осознав, что "новая власть" Советов не сулит ему первых ролей на Украине, стал вести в бригаде "антибольшевистскую агитацию". Тютюнник был, очевидно, автором знаменитого Универсала, который всколыхнул в мае 1919 года всю Украину. Сам Григорьев уже с марта 1919-го возмущался "засилием комиссаров", которых в его бригаду прислали, по словам атамана, "тридцать штук".
После недели упорных боев, григорьевцы 10 марта 1919 года овладевают Херсоном, который обороняло 5 тысяч греков, французов, белогвардейцев. Завладев городом, григорьевцы расстреливают несколько сотен оборонявших город греков, которые капитулировали "на милость победителя". Это были части греческой пехоты, которая передвигалась на мулах. Именно эту "мобильную", но небоеспособную пехоту легкомысленные французы думали использовать для наступления вглубь Украины. Кровавая расправа над пленными греками была для Григорьева "компенсацией" за разгром греческой "ослиной кавалерией" одного из его конных отрядов.
Интересно, что свои потери во время шестидневного штурма Херсона Григорьев определил в количестве 19 убитых (!), в то время как потери врага убитыми и пленными составили 600 человек. Григорьев явно приуменьшил свои потери раз в 30-40! Глава Советской Украины Х.Раковский был несказанно обрадован взятием губернского Херсона и прислал Григорьеву поздравительную телеграмму. Еще бы! "Антанту" разбили отряды Григорьева, за которые можно было не отвечать "перед Европой"!
Вскоре под напором григорьевцев французское командование убрало свои войска из Николаева. Григорьеву достались огромные трофеи: 20 орудий, бронепоезд, много пулеметов. В боях под Одессой, у Березовки, к этим трофеям прибавилось 8 орудий, 100 пулеметов, 7 паровозов и 5 танков (!). Это были первые танки, захваченные "красными".
Заняв два крупных города Юга, Григорьев отправил телеграмму военному губернатору Причерноморья и градоначальнику Одессы (с согласия французов) генералу Гришину-Алмазову, требуя безоговорочно сдать Одессу, угрожая в противном случае снять с генерала кожу и натянуть ее на барабан.
"Обкладываю Одессу и скоро возьму ее. Приглашаю всех товарищей партизан приезжать на торжество в Одессу!" – хвастливо заявлял атаман.
Тогда атаману удивительно везло. Ведь против его 10-12-тысячной бригады в районе Одессы находились 18 тысяч французских, 12 тысяч греческих, 4 тысячи белогвардейских и 1,5 тысячи польских солдат и офицеров. Силы оборонявшихся в три раза превосходили силы григорьевцев. Но случилось то, чего никто еще месяц назад не мог предвидеть…
В начале апреля 1918 года во Франции пало министерство Клемансо, и первыми шагами его преемников – "левых радикалов" было возвращение во Францию своего десанта из Украины и прекращение интервенции. Франко -греческие войска получили приказ: в течение трех дней очистить Одессу. Но они поспешили и очистили ее за два дня, передав власть местному Совету. Это было внезапное, неожиданное бегство. Ведь еще несколько дней назад союзнические войска, удерживая фронт, бились с григорьевцами на подступах к Одессе за станции Березовка и Раздельная.
Небольшие отряды, которыми командовал генерал Гришин-Алмазов, пытались организовать оборону, но, поняв бесперспективность сопротивления, попросились на французские корабли, чтобы морским путем покинуть Одессу. Войска Григорьева, не встретив отпора, победоносно вошли в Одессу. О "грандиозной" своей "победе над Антантой" атаман телеграфировал всему миру.
Очевидцы вспоминают, что незадолго до этого Григорьев "в продолжение суток слушал полковой оркестр… пил вино из ведра и большей частью был пьян". Так проводил время перед "судьбоносным" штурмом Одессы "красный генерал".
