Он приехал домой в четверг, в пятницу написал Джеймсу, а в субботу встретился с ним и Джулией на заброшенной лодке, спущенной на воду в Гованусе. Трудно сказать, почему они любили это место, кроме того, что оно находилось на одинаковом расстоянии от их домов и было довольно укромным: с одной стороны тупик, врезавшийся в канал, поэтому нужно было перелезть через металлическое препятствие, чтобы добраться до него. Там была спокойная тишина, которая присутствует рядом с водоёмом, несмотря на то, что вода там может быть застойной и противной. Там были бетонные балки, на которых можно было посидеть, пока ты кидаешь камешки в вязкую воду Говануса. Выгоревший деревянный склад с изогнутыми окнами виднелся на противоположном берегу. Чьё-то будущее шикарное владение.
Здорово было снова увидеть Джеймса и Джулию, но гораздо лучше было увидеть себя, видящим их, и понять, как сильно изменился сам. Брейкбиллс спас его. Он уже не был тем апатичным мудаком, как раньше, не был тенью Джеймса и нежелательным поклонником Джулии. Когда он и Джеймс обменялись грубоватыми приветствиями и формальными объятьями, Квентин не почувствовал того уважения к Джеймсу, что ощущал прежде. Когда он увидел Джулию, он попытался отыскать в себе ту старую любовь, что он чувствовал когда-то. Но она ушла. И хотя рана затянулась, тупая боль продолжала терзать душу. Квентину и в голову не пришло, что друзья могут быть не рады его видеть. Молодой человек знал, что уехал внезапно, без объяснения, но он не имел ни малейшего представления о том, какие страдания им причинил. Они сели все вместе, рядышком, всматриваясь в воду, и Квентин начал весёлый рассказ про неизвестное образовательное учреждение, которое он по какой-то причине посещал. Не раскрывая расписания, Квентин подробно остановился на архитектуре. Джеймс и Джулия прижались друг к другу, спасаясь от мартовского холода (в Бруклине был март) как стареющая женатая парочка на скамейке в парке. Джеймс, в свою очередь, быстро рассказал про проекты, выпускной, учителей, о которых Квентин и не вспоминал последние шесть месяцев. Удивительно было, что все эти вещи до сих пор происходили, и что Джеймс так заботился о них, не видя, как все изменилось. Как только магия стала реальностью, все остальное показалось Квентину ничтожным.
И Джулия. Что-то произошло с той нежной веснушчатой Джулией, пока его не было. Было ли это оттого, что он больше не любил её? Видел ли он её так явно первый раз? Но нет, сейчас её волосы отросли, они стали прямыми и гладкими — она что-то сделала с ними, чтобы убрать волнистость — под глазами виднелись синяки, чего никогда не было раньше. Когда-то она курила только на вечеринках, а сейчас, выкуривала сигарету за сигаретой, засовывая окурки в полую стальную решётку. Даже Джеймс выглядел расстроенным, напряжённым и пытающимся защитить её. Она холодно посмотрела на них, расправляя юбку на своих голых коленях. В конце концов, Квентин не смог бы с уверенностью сказать, говорила ли Джулия в тот вечер.
Тем же вечером, уже скучая по волшебному миру, что он покинул, Квентин быстренько просмотрел свои книги в поисках романа Филлори и лёг спать только в три часа после прочтения «Летающего Леса», одной из самых несущественных и наименее интересных частей в серии. Книга повествовала о Руперте, бестолковом и беспомощном брате Чатвина, и о прекрасной, похожей на принцессу, Фионе, нашедших дорогу в Филлори по ветвям любимого дерева Руперта. Весь роман они искали источник тикающего звука, что мешал спать их другу — Серу Хотспотсу (он леопард с чрезвычайно острым слухом).
Виновной всему оказалась компания гномов, которые выдолбили в скале отверстие и встроили в него часы (Квентин никогда не замечал, как одержим был Пловер часами). В конце приветливый гигант помог Руперту и Фионе закопать часы своей огромной мотыгой, заглушив их ужасающий тикающий звук, успокоив, тем самым, сера Хотспотса. Затем к королевской резиденции, Замку Вайтспая, они пристроили элегантный, хитро сконструированный гигантский механизм часов. Задетая ветряными мельницами спусковая пружина под замком сработала и начала медленно вращать его башни.
Теперь, когда он учился в Брейкбилс и знал кое-что о настоящей магии, он мог читать Пловера более критически. Он хотел узнать технические детали сотворения заклинаний. И почему гномы построили те гигантские часы в первую очередь? И развязка, а особенно финал, совсем не поразила его, слишком уж напомнила «Сердце-обличитель». Ничто не остаётся похороненным навсегда. И где летающий лес из «Летающего Леса»? Где Эмбер и Амбер, величественные овны-близнецы, которые патрулировали Филлори и поддерживали там порядок? Хотя они редко показывались до того, как Чатвины уже уладили все без них. Их реальная роль, по-видимому, состояла лишь в том, чтобы убедиться, что Чатвины не злоупотребляют гостеприимством. Это ведь были Эмбер и Амбер, те, кто высылали их из Англии в конце каждой книги. Это была наименее любимая вещь Квентина в серии. Почему просто нельзя было позволить им остаться? Было бы это настолько плохо?
Очевидно, что Кристофер Пловер не знал ничего о реальной магии. Да он даже настоящим англичанином не был: согласно краткой биографии на форзаце, он был американцем, который нажил состояние на торговле в двадцатых годах прошлого века и после этого переехал в Корнуолл прямо перед обвалом фондового рынка. Убеждённый холостяк, он, что называется, влюбился в Англию, и даже своё имя стал произносить на английский манер («Плауе»), и зажил настоящим помещиком в своём огромном доме с большим количеством прислуги. (Только американский англофил мог создать такой абсолютно английский мир, даже более английский, чем Англия, как Филлори). Легенда гласит, что его соседями была семья Чатвинов. Пловер всегда заявлял, что дети Чатвинов приходили к нему в гости и рассказывали о своих приключениях в Филлори, а он просто записывал их истории
Но реальная загадка «Летающего Леса», бесконечно анализировавшаяся ревностными фанатами и трущобными академиками, гнездилась на нескольких последних страницах. Разобравшись с тикающей проблемкой, Руперт и Фиона приступают к праздничному застолью с сэром Хотспотсом и его семьёй, включая нарядную невесту-леопарда и огромное количество неразличимо очаровательных детишек-леопардов, когда должен появится Мартин, старший ребёнок Чатвинов, первым открывший Филлори в Мире Стен, две книги тому назад.
Сейчас Мартину тринадцать лет, он созревший подросток, даже слишком взрослый для приключений в Филлори. В ранних книгах он обладал переменчивым характером, чьё настроение колебалось от добродушно-весёлого до депрессивного в один миг. В «Летающем Лесу» он находился в депрессивной фазе. Вскоре после своего появления ввязывается в драку с младшим, более надёжным и солнечным Рупертом. И за этим следуют очень английские вопли и борьба. Клан Хотспотсов наблюдает за процессом с весёлым леопардовым задором. Вырвавшись, с оторванной пуговицей и всколоченной рубашкой, Мартин орет на своего брата и сестру, что это он открыл Филлори, а значит, это он должен был пережить приключения, а не они. И ещё, это нечестно, что после всего пережитого, они должны постоянно отправляться обратно домой. Он был героем в Филлори и пустым местом дома. Фиона холодно ему говорит, чтобы он не вёл себя как ребёнок, и Мартин скрывается в Тёмном Лесу, роняя скупые английские слезы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
