Если бы в Стране Снега было что-то кроме снега и основанных на Хьетоне производств, то она давно бы стала частью Страны Молнии. А так гораздо проще покупать готовую продукцию и на основе их технологий развивать свои.
Молча покивал головой, невольно соглашаясь с женщиной. Сама по себе Страна Снега никому не интересна. Пустынная территория, где нет природных ресурсов. Единственное, что там есть — это какой-то тип техник, связанных со льдом и снегом и способных запасать чакру в материальных носителях. Причем эту энергию потом почти невозможно использовать вновь, только с помощью механизмов, что и используется при создании местной электроники.
— Нужно будет обсудить с гражданским правительством и вопрос со Страной Снега тоже, — решил я. — Сейчас брат нынешнего дайме готовит государственный переворот, и скоро у нас появится прекрасная возможность получить власть в стране без лишнего сопротивления со стороны местных жителей. Упускать такой шанс просто жаль.
Остановившись на таком решении, я решил немного пошутить:
— Кстати, Мицуко, кажется, раньше ты не выказывала такой заботы по отношению к нашему западному союзнику. По-моему, ты даже недолюбливала Сераму, а теперь сама напоминаешь мне, что Роуран нужно уберечь от участи оказаться в гуще сражений между Ивой и Суной.
— Раньше я не знала, что в Роуране живет моя внучка, — проворчала Мицуко.
— Гм. Знаешь, такие слова звучат странно из уст девчонки шестнадцати лет.
— И чья это вина, скажи-ка мне, что я выгляжу, как подросток?
— А ты не довольна?
Ответ последовал не сразу.
— Мне кажется… что мое тело… выглядит недостаточно зрело… для тебя, — через силу выдавила Мицуко. — Ты обещал мне… Обещал мне, что у меня будет дочь.
— О, да будет тебе дочка, как только сможешь произнести что-то подобное без запинок и с лицом попроще, — немного неловко рассмеялся я. — Я давно изменил свой геном и по крови не являюсь твоим близким родственником.
— Да при чем тут это?! Думаешь, мне так просто спокойно говорить о подобном?! Ками… Орочи, ты идиот, каких поискать! И никогда не был настоящей девочкой! Ты даже не умеешь понимать женщин. Как все эти девки вообще в тебя влюбляются, не пойму, — мгновенно вспылила Мицуко. — Я хочу дочь… Боже, самую нормальную дочь, которая не превратится в сына, который мне уже даже и не сын!
Оборвав себя и глубоко вздохнув, Мицуко расстроенно покачала головой. Поняв, что буря миновала, не успев начаться, я обнял девушку. В ответ она крепко сжала меня в объятьях.
— Не везет тебе в любви, Мицуко.
— Если еще раз испортишь такой романтичный момент, я тебе что-нибудь сломаю.
— Кстати, отличная идея, — вдруг вспомнил я важную вещь. — Давай-ка проведем совместную тренировку. С этой политикой, реформами и экономикой даже начинаю чувствовать, как чакра едва ли не улетучивается из кейракукей.
Глава 5. Охеми
3 июля 45 года от начала Эпохи Какурезато
Жара. Распахнутые окна аудитории, кажется, стали источником техник Стихии Жара и выплескивали на меня раскаленный воздух с улицы. Хорошо, что они выходят на восток, и прямые солнечные лучи уже давно не попадают в класс. Зато под утро я чуть не спекся.
Когда там уже закончится этот бесполезный урок? Кто, вообще, додумался поставить теоретическое занятие на обеденное время? Да еще и историю! Это же политпросвет, а не история! Я ее и в главном теле никогда особо не слушал и старался по возможности не посещать.
— Это что за хмырь тут решил поспать на моих уроках? — прозвучал насмешливый голос над моим ухом.
— Я не сплю, Нода-сенсей, — монотонно пробубнил я в ответ, даже не попытавшись оторвать голову от парты. — Я слушаю. Очень внимательно слушаю.
Дерьмо. Изображать из себя ученика Академии было сложно. В том плане, что с жарой я почти ничего поделать не мог. Так как чакру я контролировать, вроде как, не должен уметь, значит, с помощью нее жизнь себе облегчить тоже не могу. Кроме того, в генотип этого тела не удалось включить мой родной кеккей генкай Широхеби но Чикара, который помимо прочего позволял контролировать метаболизм, поэтому даже физиологически адаптировать себя под неожиданно душное и жаркое лето я не мог.
Все в поту, голова ватная, шевелиться сил нет. И при всем при этом все кругом относятся, как к куску дерьма. Впервые я ощутил себя настоящей личинкой шиноби. Подобного чувства в детстве, проведенном от лица Орочимару, я не испытывал. Всякое бывало, конечно, и битым был, и за спиной гадости говорили, но хоть в лицо более или менее уважительно обращались. Хотя б не хмырем обзывали и уж тем более не тупорылой бестолочью.
— Слушаешь, да? Тогда ответь-ка на мой вопрос, бестолочь…
Ну, вот. Что и требовалось доказать. И ведь не с целью обидеть обзывает, просто это у него стандартное обращение к ученику. Добродушное, можно сказать. А я к нему еще и по фамилии в ответ. Надо, как все, по имени его звать. И без суффиксов, просто Дзюн. Опуститься до общего уровня, так сказать.
Вопросы Нода Дзюн мне позадавал, но подловить ни на чем не сумел. В общих чертах историю я знаю, и под взором сочувствующих, злорадных и удивленных взглядов одноклассников общими словами отбрехаться получилось. А потом как раз и урок закончился.
— О, наконец-то закончились занятия! — заложив руки за голову и вразвалочку вышагивая по коридору, радостно возопил Мизуки. — Дзюн-сенсей вообще совесть потерял. В такую погоду нас в классе держать! Лучше б полевые занятия на лесном полигоне. Там солнце не печет и ветерок.
Я проводил ленивым взглядом идущую впереди меня клику шпаны во главе с белобрысым парнем. Эта толпа шумных малолеток начала меня раздражать еще при первом знакомстве, но сегодня их предводитель озвучил очень дельную мысль. Аж удивительно. Наверное, пока они не пытаются втянуть меня в свои идиотские занятия, эти типчики не так уж плохи.
Хотя отсутствие манер все же не идет им в зачет.
Раньше я гением считался, мать у меня ирьенин хороший была, да и окружали меня либо клановые шиноби, либо отморозки Данзо, а это все погружает в совершенно
