вашей пушки, разместить их в тесной рубке зенитной самоходной установки, и вы лично займётесь сравнением удобства заряжание как одного варианта, так и другого.
— Речь не об удобстве красноармейцев, а о простоте конструкции.
— Ошибаетесь, — хмыкнул Демьянов. — Речь о надёжной защите войск от авиации противника. А она складывается, в том числе, и из скорости перезарядки пушек. И если ради того, чтобы вы упростили конструкцию, бойцу придётся каждый раз корячиться, втискивая короб с кассетами между стенкой рубки и телом пушки, тратить на это дополнительные секунды, то грош цена такому упрощению. Как раз получится тот случай, когда простота хуже воровства. Тем более, насколько мне известно, для изготовления короба питания требуется значительно бо́льший объём работ, чем для штамповки звеньев ленты.
И кому, бляха, на ум пришло делать такой убойный патрон, длиной 152 мм? Мало того, что конструкция самолёта его отдачу едва-едва держит (правда, уже в пушке Волкова и Ярцева, а не в таубинской), так и эрзац-башня ЗСУ едва-едва справляется с ней. Может, всё-таки внести предложение об ускорении принятия на вооружение патрона 23х115, как это будет в 1944 году у Нудельмана?
— Если вам не хватает времени на доработку пушки МП-6, то могу лишь посоветовать сосредоточиться на одной теме, а не разбрасываться на прожекты, вроде 37-мм авиапушки, противотанково-зенитной и АП-12,7.
— Что значит, «прожекты»? — возмутился Бабурин.
— А то, Михаил Никитич, что вы с Яковом Григорьевичем пытаетесь делать столько, что у вас ни на что не хватает времени. И ничего за последние несколько лет так и не довели до ума. И не доведёте, забросите, как предложенный вами год назад зенитный вариант МП-3. Поэтому я и называю всё перечисленное прожектами. Я настоятельно прошу: сделайте поскорее МП-6 с ленточным питанием, поскорее избавьте её от массы конструкторских ошибок. Поверьте, для меня не секрет, что она не может конкурировать с пушкой Волкова-Ярцева не только из-за бешеной отдачи, но и из-за низкой надёжности. Включая ту недоработку, из-за которой возникают случаи выстрелов при незакрытом затворе. Вы хоть понимаете, что очередную неудачу вам из-за этой массы обещанных, но так и незаконченных работ, просто не простят?
— Вы нам грозить вздумали? — побагровел Таубин.
— Я вам жизни хочу спасти, — фыркнул Демьянов. — Более, извините, не имею права говорить. Я и так уже лишнее сказал.
Переход на крик сдержал Бабурин, успевший дёрнуть коллегу и товарища за рукав. Чтобы дать успокоиться конструкторам, над которыми действительно уже кружилась старуха с косой, и привести в порядок собственные нервы, пришлось отойти в курилку и стрельнуть там папиросу. Табачный дым с непривычки «ударил по шарам», и Николай, закашлявшись, даже не выкурил половины набитого в неё табака.
За пятнадцать минут, пока он отсутствовал, напряжение немного спало. Но разговаривать замначальника ОТБ-100 начал с Бабуриным.
— Михаил Никитич, насколько я помню, проблема с зенитной установкой на базе МП-3 возникла из-за лафета. Вы не возражаете, если я подключу к его разработке стороннюю организацию?
— Мы не единожды это пытались сделать в прошлом году…
— Я знаю. Но у меня чуть больше возможностей для этого, чем у вас. От вас требуется лишь чертежи с указанием соединительных размеров тела пушки. Только очень уж прошу: постарайтесь не затягивать с разработкой ленточного питания до нового года. Я не шутил, говоря о том, что вы уже находитесь под пристальным вниманием контролирующих органов. Вам просто позарез нужен хоть какой-то успех, чтобы оправдаться перед ними. Отложите все проекты, находящиеся на начальной стадии разработки, сосредоточьтесь на тех, которые уже «на выходе». Конкретно — зенитка на базе вашей мотор-пушки и гранатомёт.
— Но гранатомёт «зарубили» сами военные, предпочтя ему ротный миномёт.
— Тем не менее, отзывы об его использовании в ходе Финской кампании достаточно неплохие. И я лично считаю, что за «машинкой» большое будущее. Если, конечно, избавиться от выявленных недостатков.
— Каких именно? — недовольно буркнул Таубин.
— Многочисленные задержки и поломки, вызванные низким качеством пружин экстрактора и выбрасывателя. Всё та же система питания от кассет, которую необходимо заменить ленточным питанием. Конечно, для увеличения надёжности неплохо было бы уменьшить калибр, но разработка нового боеприпаса — это слишком уж длительный процесс. А время не ждёт.
— Ну, и когда вам нужны эти гранатомёты?
Глаза Якова Григорьевича смотрели с насмешкой.
-Вчера. А ещё лучше — год назад, чтобы их нужному времени успели наделать хотя бы несколько тысяч штук.
— Да вы хоть малейшее представление имеете о том, что такое конструирование оружия? — снова начал заводиться Таубин.
— Некоторое имею, — постучал Николай пальцем по ордену Ленина на груди. — Я, конечно, не настолько «продвинутый» конструктор, как вы с Михаилом Никитичем, но кое-какой вклад в это дело внёс. Поэтому предлагаю не меряться письками, а подумать о том, как выйти из ситуации с вашими незаконченными разработками.
Бабурин, услышав о письках, только хрюкнул, сдерживая смех. Но шутка, пожалуй, подействовала и на Таубина. Это не значит, что в процессе обсуждения графика работ над мотор-пушкой и автоматическим гранатомётом им не пришлось больше повышать друг на друга голос, но накал страстей всё же чуть ослаб.
19
Конец ноября — далеко не лучшее время для посещения Сталинграда. Пусть зима здесь намного теплее московской, но тоже зима. Серость, мрачное небо, снег. И ветер, хлещущий в лицо.
Прямой трамвайной линии до тракторного завода ещё нет, конечная станция — завод «Красный Октябрь», от которой до проходной СТЗ ещё пять вёрст. Но за Демьяновым и Кошкиным прислали с завода старенькую Газ-А, и не пришлось топать пешком.
Михаил Ильич на заводе не впервые, его тут прекрасно знают как конструктора «тридцатьчетвёрки», производство которой на Сталинградском тракторном уже запущено в серию. Но качество сборки пока… прихрамывает. Если мягко выражаться. Военпреды с ног сбиваются но недобрую традицию сталинградцев гнать брак, которую заложили ещё в первые годы выпуска тракторов, изжить пока не удалось. Когда-то доходило до того, что процент брака при производстве деталей тракторов доходил до 250. То есть, на 10 годных выпускалось 25 бракованных. К военной продукции, конечно, отношение более ответственное, но и тут не без греха.
Да и что считать за военную продукцию? Часть тракторов СТЗ-3 поступает в армию в качестве артиллерийских тягачей. На базе него завод производит уже «чистые» арттягачи-«головастики» СТЗ-5-НАТИ, у которых и керосиновый двигатель, и рама, вызывающая много претензий, те же самые, что
