тех двух раз ничего не было. Поверь мне. Ни за что я бы не впустил ни одну женщину сюда, — с этими словами прижимает одну мою ладонь к своей груди, в которой неровно колотится сердце. — Никого, кроме тебя. Я все еще люблю тебя. Сейчас, кажется, даже больше, чем когда-либо. И я согласен расстаться. Для меня главное, чтобы ты была в безопасности. Я все разрулю, обещаю. Береги себя, малыш.
Наклонившись, он прикасается губами к моему лбу и замирает так на несколько секунд. А когда отрывается и, не глядя на меня, скрывается за воротами, я оседаю на ступеньку. Прячу лицо в ладонях и разражаюсь рыданиями.
Истерика и последние события буквально выжали из меня соки, так что у меня едва хватает сил доползти до гостевой комнаты и, завернувшись в шерстяной плед, свернуться калачиком на кровати. Я не сплю. Не смогу уснуть. Но в то же время веки печет, а глаза слипаются. Вот только мне страшно поддаться сонливости, потому что боюсь снов, которые могу увидеть.
Сжав в ладони телефон, гипнотизирую темный экран. Лежу так долго, медленно моргая, пока усталость и успокоительные все же не срабатывают, и я не выключаюсь.
Сны настолько сумбурные, что я не могу определиться, реальность это или забытье.
Мне снится, как начинались наши с Зевсом отношения. Потом боль от осознания, что мы не станем родителями. Потом мои истерики, желание усыновить ребенка или найти суррогатную мать. Что угодно, только бы подарить Захару наследника. Мне казалось, он бросит меня из-за того, что я пустоцвет.
Но потом у нас состоялась грандиозная ссора с битьем посуды. Мы долго кричали друг на друга. А когда страсти поутихли, он баюкал меня на своих руках. Гладил по волосам и приговаривал, что смысл жизни не в детях, а в самой жизни. И если мы хотим прожить полноценную жизнь, должны просто делать это. Ну и если нас не покинет идея иметь ребенка, тогда мы и займемся этим вопросом. Но это должно быть не истеричное желание, а взвешенное и продуманное.
С того дня все изменилось. Мы начали жить для себя и друг для друга. Мы почувствовали некую свободу от навязчивых мыслей о ребенке. Я приняла идею того, что если мне и правда сильно захочется малыша, мы можем осуществить это в ту же минуту. С нашими-то возможностями.
Потом мне снится, как взрывается наш дом. Перед самым взрывом я замечаю в окне себя и Захара. Пытаюсь закричать, чтобы мы выбежали, но горло сковал спазм. Хватаюсь за шею в попытке выдавить из себя хоть звук, но ничего не выходит.
А потом я вижу, как наш дом взлетает на воздух вместе с нами.
Просыпаюсь от собственного крика. Резко сажусь на кровати и кладу руку на грудь, где бешено колотится сердце. Ритм сбивается, как и дыхание.
Встав с кровати, умываюсь и спускаюсь вниз. Долгое время в доме тишина. Я успеваю заварить себе чай и устроиться на кресле у панорамного окна, вид из которого просто ошеломляющий. Дикий, нетронутый человеческой рукой лес, а между небольшими пригорками течет маленькая речка.
Так я сижу, кажется, целую вечность, пока на улице не начинает темнеть.
Домой возвращается Архип. За его спиной я выглядываю Захара, но брат просто закрывает за собой дверь и устало тащится в гостиную.
— Где он? — спрашиваю.
Архипу даже не надо называть имя, чтобы понять, о ком я спрашиваю.
— Не беспокойся о нем, — произносит он и стягивает с шеи галстук. Расстегивает две верхние пуговицы рубашки и, налив себе виски, устраивается на соседнем кресле. Медленно цедит напиток, глядя в окно. — Захар решит все вопросы и вернется.
— Вернется? А куда он уехал?
— Марго, — со вздохом отзывается Архип, — оставь это, он сам разберется. Ты можешь остаться здесь или переехать в мою городскую квартиру. В вашу пока нельзя, небезопасно. О моей никто не знает.
— Завтра перееду, — киваю.
Не хочу оставаться в доме Архипа. Не люблю мешать людям вести привычную жизнь. А если остановлюсь в квартире брата Земцова, то он сам сможет легко найти меня.
— Видел твою раздражающую подругу. Просила передать, что все еще ждет твоего звонка.
— Она не раздражающая, — наверное, в сотый раз повторяю Архипу. — Раздражает только тебя.
— Я и говорю: раздражающая. Марго, она правда переживает, — добавляет он.
— Утром позвоню.
— Давай спать. Я охренительно сильно устал.
Утром, проснувшись, собираюсь и прошу одного из амбалов отвезти меня в квартиру Архипа. Он сам провожает меня до машины и вручает ключи.
— Он же вернется? — спрашиваю его, снова не называя имени мужа.
— Он сделает все так, как ты хотела, — спокойно отвечает Архип.
— Что ты имеешь в виду?
— Скоро узнаешь, — загадочно отвечает он и, наклонившись, целует меня в щеку. — Звони, если что-то понадобится. Сегодня тебе завезут ноутбук и документы.
— Архип, что ты не договариваешь?
— Скоро узнаешь, — повторяет он странную фразу и уходит во двор. А я пялюсь ему вслед, пытаясь осмыслить сказанное.
Глава 25
Почти три недели от Захара нет вестей. Архип тоже ничего о нем не знает. Зато мне пришли документы, в которых указано, что я являюсь полновластной владелицей и членом правления компании. На них стоит подпись Захара, но сам он на работе не появляется.
Я в миллионный раз набираю его номер, но телефон отключен. И я уже устала волноваться, у меня на это просто нет сил. Хотя контролировать это чувство практически невозможно. Единственное, что мне удается, — это задвинуть его на задний план, откуда я позволяю ему выплыть только когда нахожусь дома.
Неделю назад я переехала в нашу с Земцовым городскую квартиру, но присматриваю себе другую в центре города. Хочу, чтобы ему было где жить, когда он вернется.
Если, конечно, вернется…
Я много раз думала об измене Захара. Злилась, ненавидела, хотела, чтобы жизнь его наказала.
Но сейчас…
Сейчас я все переосмыслила. Поняла, что смерть близкого человека и рядом не стояла с желанием отомстить за измену.
Я уже отомстила. Скоро получу документы о разводе. Он переписал на меня все имущество, оставшись ни с чем. Только эта квартира записана на него.
Получила ли я удовлетворение от своей мести?
Да, получила.
Я сделала все, чтобы справедливость восторжествовала. Захар забрал у меня единственное, чем я дорожила — себя и нашу семью. А я отобрала у него его детище — корпорацию, над которой он трудился с семнадцати лет.
Мы квиты.
Только вот ощущение удовлетворения от этого какое-то
