В тот вечер я возвращался в отель по слайдвею. Было тепло, безоблачное звездное небо казалось затканным тончайшим лунным серебром. А мне хотелось, чтобы шел дождь.
Пока Тэд изыскивал средства борьбы с засухой, я решил провентилировать политический климат в Новой Англии. Не составило труда понять, что большинство государственных служащих всех шести штатов рассматривают засуху как явление тревожное, но серьезного значения ей не придают. Не нашлось среди них никого, кто был бы сильно этим озабочен: опреснительные установки гарантировали приморские города от недостатка воды и водохранилища во внутренних районах страны пока еще пребывали в приличном состоянии. Но намечалась конференция Директоров Управлений по ресурсам Новой Англии, одна из серии региональных встреч представителей различных департаментов, проводимых правительствами штатов. Эта конференция предназначалась для тех, кого беспокоило состояние природных ресурсов, в частности воды.
Я нашел Тэда в лаборатории Тули.
– Конференция состоится в первый уик-энд после Дня независимости.
– Убить субботу и воскресенье на разговоры с кучкой бюрократов? – раздраженно воскликнул Тэд.
– На разговоры с людьми, которые могут заинтересоваться твоей идеей предотвращения засухи, – сказал я. – Если, конечно, тебе удастся уговорить их.
– Если мне удастся? Еще и оскорбляешь, босс! Ладно, если тебе так хочется фейерверка на славный День независимости, будет тебе фейерверк!
Пришлось немало потрудиться, чтобы наше выступление включили в программу конференции. В конце концов я был вынужден прибегнуть к помощи конгрессмена из Линна: он был членом Комитета по науке и природным ресурсам и одним из организаторов конференции.
Но самым сложным оказалось убедить Тэда подготовить доклад, который был бы понятен всем, и неспециалистам в том числе. В первом варианте его выступления пятьдесят минут отводилось на то, чтобы с помощью слайдов объяснить аудитории, что такое наука метеорология. Все мы пытались уговорить его выбросить из выступления эту часть.
– Нужно проще, – убеждал я его. – Эти люди понятия не имеют о том, что такое метеорология. А следить за твоей мыслью трудно даже мне.
Он, как упрямый ребенок, уселся на диван у меня в кабинете и обхватил себя руками.
– Вы что, хотите, чтобы я рассказывал им сказки?
– Правильно! Совершенно правильно! – воскликнул я. – Расскажи им сказки… да пострашнее! Покажи им, какой ужас эта засуха. А потом постарайся их убедить, что способен справиться с нею.
– А мы имеем на это право? – спросил Тули.
– Когда приходится иметь дело с людьми, ничего не смыслящими в существе проблемы, – сказала Барни, – с ними нужно говорить на языке, который до них дойдет.
– Будь по-вашему, – сказал Тэд, – но предупреждаю: это будет не научный доклад, а представление.
Представьте, что вся энергия бури передается бешено вращающейся воронке, так что скорость ветра достигает нескольких сотен миль в час, а воздух внутри воронки становится разреженным, как высоко в горах. Такие ветры напирают на дома с силой в тысячи фунтов на квадратный фут. А по пятам за ветром следует зона пониженного давления, и она заставляет взрываться дома, стены которых выдавливаются наружу под напором воздуха внутри, имеющего обычное давление. Превосходное оружие, особенно в густо населенном городе, представляет собой эта «вихревая нить!» Ее называют торнадо.
В Талсе стоял серый промозглый день, над городом низко нависли тяжелые, плотные тучи. Как показывала карта погоды, с северо-запада двигался сильный холодный фронт, проникая в толщу влажного тропического воздуха. Бюро погоды объявило тревогу – надвигался торнадо. Самолеты сбросили реактивы на некоторые облака, пытаясь развеять их до того, как разгуляется опасная стихия. А тем временем в торговом центре было полно людей: приближался День независимости, все магазины будут закрыты. Из тучи неожиданно вытянулся столб смерча; он извивался из стороны в сторону, подобно огромной змее, изрыгая молнии. Коснувшись озера, он в мгновенье ока осушил его до самого дна, перескочил через стоянку автомашин и очутился среди зданий магазинов. Они буквально взорвались. Все это произошло в течение тридцати секунд. В итоге сорок два человека погибли, более ста получили ранения. Смерч исчез так же внезапно, как появился, тучи рассеялись. Солнце осветило пять акров опустошенной земли.
Последствия торнадо мы с Тэдом увидели в новостях по телевидению, во время наших последних приготовлений к конференции, которая должна была состояться утром четвертого июля.
– Вместо того чтобы учесть печальный урок и серьезно заняться проблемой управления погодой, – пробормотал Тэд, тыча пальцем в экран, – они предпочитают отсиживаться и полагаться на волю случая.
Конференция проходила в малоизвестном отеле в горах Беркшира. Мы пролетали над красивыми лесистыми холмами и волнующимися под ветром полями. Но чем дальше на запад, тем чаще на зеленом ковре встречались коричневые заплаты. Вспыхивали на солнце озера и пруды, но нашему взору открывались грязные скалистые берега, которые обычно прятались под водой.
– Высохшее ложе реки, – показал мне Тэд. – И вон еще одно.
– Да, это уже довольно серьезно, – сказал я, вглядываясь в песчаные серпантины, прежде бывшие водными потоками.
– Это еще что! – протянул Тэд. – То ли будет через месяц-другой. А на следующее лето…
– Но настолько далеко ваши прогнозы не доходят.
– Такого рода тенденции в погоде наблюдаются обычно лет пять, не меньше, если только не случится чего-нибудь сверхъестественного… например, возможности воздействовать на погоду.
Отель гудел как пчелиный рой: участники конференции прибыли из всех шести штатов Новой Англии, а также из Нью-Йорка и Вашингтона. Мы появились в ту минуту, когда у отеля проводилась короткая церемония в честь Дня независимости.
Пока мы пробивали себе путь к одному из четырех ресторанов, Тэд ворчал:
– Никогда в жизни не видел под одной крышей столько политиканов.
Мы наскоро перекусили, после чего попросили администратора проводить нас в аудиторию, где нам предстояло выступать. Комната оказалась небольшой, без окон. В одном ее конце был установлен проектор для демонстрации слайдов, в другом – экран.
– Рано пришли, – сказал Тэд, когда администратор закрыл за собой дверь. – Никого нет.
– Я подготовлю слайды.
Я закладывал в кассету последний слайд, когда дверь открылась и вошел человек лет тридцати пяти.
– Джим Деннис, – представился он, протягивая нам руку.
У конгрессмена Денниса было приятное, чуть красноватое круглое лицо, спокойная улыбка и глаза, которые, казалось, могли заглянуть в самую суть вещей. Он был примерно моего роста, среднего сложения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
