и, кажется, попал в небольшой лагерь фашистов. Из глубины чащи доносились крики и частые звуки выстрелов.
Солдаты суетятся, бегают, что-то кричат друг другу, несут на себе пулемёты и орудия. Радисты передают последние данные по рации…
Меня никто не замечает. Брожу в окопах между солдатами словно призрак. Чувствую, как словно магнитом непреодолимо тянет куда-то. Иду на этот зов.
В пулемётном гнезде сидит Вальтер и с грустью вглядывается в напряжённые лица друзей. Все понимают, что их сегодня ждёт. Они видели жуткое предвестие грядущей ожесточённой битвы в виде артобстрела, уничтожившего большую часть батальона. Немцы слышат разносящееся эхом по лесу «Ура-а-а!», и им страшно. Вальтер тоже боится…
Он вспомнил воодушевляющие речи командиров, полных энтузиазма молодых бойцов, рвущихся совершать подвиги. Тогда никто из них не боялся смерти. Все верили в фюрера, способного изменить и перевернуть судьбы всех, кто сражался за него. Солдаты смеялись, врываясь в бой. Мечтали задать русскими такого жара, чтобы те надолго запомнили, как сражается непобедимая немецкая армия!
И что теперь? Практически весь батальон уничтожен. Осталась жалкая сотня человек, загнанных в лес. Боеприпасы на исходе. И скорее всего, это будет их последний бой.
Грохот орудий стал совсем близко. Русские воистину гостеприимный народ. Не жалея патронов и гранат, они щедро угощали ими немецких солдат.
Пригладив светлые волосы, Вальтер надел на голову каску и поцеловал нательный крест. Развернув пулемёт в сторону врагов, он стал нещадно поливать их очередями.
Адреналин и азарт битвы захлестнули разум. Немец слышал и видел других солдат, таких же, как и он, стрелявших друг в друга, кромсая тела на части, уничтожая веру человечества в добро и сострадание…
А я лежал рядом с пулеметом Вальтера и, закрыв голову руками, боялся оторваться от земли.
Патроны закончились… Вальтер перестал стрелять, и неожиданно рядом послышался пронзительный детский плач. Мы оба повернулись в сторону звука и увидели, что среди трупов солдат стоит девочка четырех лет и громко кричит. А рядом парнишка лет восьми пытается дотянуться до её руки, чтобы повалить девчушку на землю.
Бросив оружие, Вальтер, прикрываясь от пуль трупами товарищей, подполз к детям. Он подхватил на руки малышку и, прикрыв её своим телом, побежал в лесную чащу, унося подальше от поля битвы. Я же, следуя за ними, хотел поднять пацана, но мои руки прошли сквозь него…
Мальчик быстро вскочил и, крича немцу, чтобы тот отпустил его сестрёнку, бросился вслед за ними.
Отчего-то парнишка показался мне смутно знакомым…
Немец вынес чудом уцелевшего ребёнка из эпицентра боевых действий. Он отпустил девочку на землю, но тут же получил толчок в спину. Это парнишка набросился на своего врага. Расправив худенькие плечи, мальчик принял боевую стойку, готовясь ринуться в драку, защищая малютку, спрятавшуюся за спиной брата.
— Nein! Не бояться. Я не убивать. — Вальтер поднял руки вверх, показывая, что безоружен. — Hier ist es gefährlich*! Уходить в лес!
*Здесь опасно
Но дети стояли как вкопанные, тараща огромные перепуганные глаза на врага. Тогда Вальтер снял со спины армейский мешок, в котором лежала банка тушёнки, и сунул его в руки мальчику. Голодные дети с недоверием приняли ценный подарок. Пацан с опаской пожал руку Вальтеру и, сам не веря в то, что говорит это врагу, произнёс:
— Спасибо, немец. Ты… добрый.
— Weg von hier! Schneller*! Уходить туда!
*Прочь отсюда! Быстрее!
Мальчик кивнул и вместе с малышкой они убежали в глубь леса.
Только теперь я вспомнил, откуда знаю малого. Это же был… мой дед! Я видел его фото в семейном альбоме!
Стоя с открытым ртом, пытался переварить полученную информацию.
Дед рассказывал историю, как во время войны, когда фрицы пришли в их края, все бабы, старики и дети ушли в лес. Там они и жили до глубокой осени. Но вскоре пришли наши солдаты и выбили фашистов из родного села.
Когда взрослые сказали, что сюда идут наши бойцы, все обрадовались и стали обниматься, утирая слёзы. Дед с младшей сестрёнкой тоже радовались. Тайком улизнув от взрослых, они побежали встречать освободителей.
Вот только они не представляли, в какую мясорубку попадут…
Издали заметив немцев, они поняли, что заблудились и вышли не с той стороны. Дети развернулись, и хотели бежать обратно, но со всех сторон начался такой массивный обстрел, что, испугавшись, они упали и не могли даже головы от земли оторвать, не говоря уж о том, чтобы бежать.
И в этот момент им на помощь пришёл тот, от кого спасения совсем не ждали. Мало того, что немец вывел детей из-под обстрела, так он ещё и отдал им свою провизию, благодаря которой дети пару дней были сыты.
Дедушка не знал, что потом стало с тем немцем, но всегда с благодарностью вспоминал о нём.
И вот теперь этот немец стоит рядом со мной и смотрит вслед убегающей детворе.
— Охренеть, Вальтер. Это что же получается, ты сейчас спас мой род?
Тем временем стрельба и взрывы снарядов практически прекратились, сменившись на смех и громкую русскую речь. Вальтер понял, что его отряд уничтожен и «Иваны» добивают раненых.
Достав из кобуры пистолет, он бодрым шагом отправился обратно, на поле битвы.
Я пытался встать перед ним, удержать. Кричал в лицо, чтобы он спасался, бежал в лес! Но немец проходил сквозь меня, не слыша голоса.
Внезапно нам под ноги прилетела граната.
Я успел только открыть рот. Вальтер же, как опытный солдат, прыгнул в сторону и, упав на землю, закрыл голову руками…
Прогремел мощный взрыв!
Стоя в образовавшейся воронке, я радовался, что был призраком. В противном случае, от меня и мокрого места не осталось бы.
А вот немцу повезло меньше…
Он был тяжело ранен. Осколком гранаты разорвало бедренную артерию. Алая кровь пульсирующей струёй била из раны, с каждым новым ударом сердца сокращая жизнь. Быстро теряя силы, контуженный взрывом Вальтер метался по земле и рычал от боли, безуспешно пытаясь зажать рану рукой.
Я ненавидел немцев. До этого момента. Но смотреть на страдания человека было выше моих сил. Опустившись на колени рядом с раненым, я хотел оказать первую помощь, но мои полупрозрачные руки проходили сквозь его тело, не встречая сопротивления.
Вальтер из последних сил полз по земле, волоча за собой раненую ногу. Добравшись до большого дуба, он с трудом сел, прислонившись спиной к стволу дерева.
И я узнал это место…
Огромный дуб. В пятистах метрах отсюда есть пруд. А в трёх километрах к северу от пруда начинается болото…
Именно здесь я
