сморщив нос, стряхивает пылинки.
— Это склад. Здесь всегда пыльно, — отвечаю я, продолжая делать свою работу.
— Надо уборщице сказать, чтобы генеральную уборку здесь сделала.
— Скажите, — соглашаюсь я и чувствую, как в кармане начинает вибрировать телефон.
Смотрю на экран — Влад.
Как ты же ты вовремя!
Директриса зло косится в мою сторону.
— Извините, но мне надо ответить. У меня ребенок дома болеет.
— У тебя в последние дни что-то одни неприятности происходят, — с недоверием произносит она.
— Так бывает, — отвечаю я, поднимая трубку. — Привет, Влад, что случилось?
— Да. Саша пропал.
— Пропал⁈ — мой голос дрожит, а внутри все обрывается и холодеет от страха. — Как пропал? Что значит пропал?
— Точнее, убежал. Мы по камерам посмотрели. Скажи, ты не знаешь, куда бы он в столице мог пойти?
— Без понятия, — шевелю одними губами. — Объясни мне что произошло?
— Мы были в городе. Мне надо было по делам съездить, и я взял его с собой.
— Он же болеет! — не контролируя свои эмоции, выкрикиваю я.
— Все с ним в порядке. Ничего у него нет.
— Как нет?
— Саша абсолютно здоров.
— А температура?
— Градусник натер.
— И ты знал?
— Сейчас не об этом. Скажи лучше, где мне его искать. Мы с ментами прошерстили весь район, но его нигде нет.
Страх и беспомощность сжимают мое сердце. Саша сейчас один в чужом незнакомом городе.
Я даже не замечаю взгляда Ирины Максимовны, которая готова меня испепелить им. Дай только отмашку.
— Ты ему звонил?
— У него есть телефон?
— О, господи, конечно! Не в каменном же веке живем!
Сбрасываю Влада и трясущимися от нервов пальцами ищу номер сына. Нажимаю на вызов и жду. Гудок. Второй. Третий. Нервы натянуты до предела.
— Алло, — спустя мгновение слышу заплаканный голос сына.
— Саша, с тобой все в порядке?
— Почему ты мне не сказала? — Обижено всхлипывает он.
— Что не сказала? — Пытаюсь держать себя в руках.
— Что он мой папа! — Выдает в трубку сын.
— Откуда ты узнал? Это Влад тебе сказал? — Меня накрывает волной злости на Доброва.
Как он мог быть таким безответственным⁈ Такие новости ребенку не сообщают, вот так, с бухты-барахты!
— Нет. Я сам услышал, когда он это одной тете говорил, — хлюпает носом.
— Какой тете?
— Красивой такой. Я её не знаю.
— Так. Во-первых, давай успокоимся, — стараюсь быть максимально сдержанной. — Во-вторых, скажи мне: где ты находишься. Я сейчас приеду и заберу тебя.
— Я не хочу тебя видеть. И его тоже!
— Скажи мне: где ты, — повторяю максимально спокойным голосом.
Никто даже представить себе не может, сколько требуется матери иметь моральных сил, чтобы держать себя в руках в данной ситуации.
— На автовокзале, — сдается он.
— Что ты там делаешь?
— Я сейчас к бабушке поеду.
— Не надо никуда ехать. Просто будь там. Я сейчас приеду и сама тебя к ней отвезу. Хорошо?
Сын молчит.
— Саша, хорошо? — Повторяю свой вопрос.
— Хорошо, — соглашается он и меня немного отпускает.
— Саш, возле тебя есть какой-то ларек, где делают чай и кофе?
Секундное молчание, затем сын отвечает:
— Да.
— Прекрасно. У тебя есть карманные деньги?
— Да.
— Хорошо. Теперь иди, возьми себе чай и посиди в зале ожидания. Я скоро буду. Только никуда не уходи. Понял?
— Да.
— Хорошо. И сбрось мне метку геолокации, чтобы я знала, где тебя найти.
— Сейчас, — слышу тихое шуршание, и через секунду мне прилетает эсэмэс с его местом нахождения.
— Спасибо. А теперь иди за чаем и жди меня. Я скоро буду.
Сын отключает вызов, а я оборачиваюсь к начальнице: — Извините, Ирина Максимовна, но у меня семейные обстоятельства. Мне нужно уйти.
Начальница складывает руки на груди и смотрит на меня так пренебрежительно, что от этого взгляда мне хочется спрятаться в один из ящиков.
— У Вас постоянно какие-то проблемы, Дарья. Это влияет на работу. И вот опять. Вы должны понимать, что у нас здесь бизнес, а не благотворительность.
Чувствую, как внутри меня кипит, но стараюсь сохранять спокойствие.
— У меня ребенок в чужом городе, сидит на вокзале.
— Минуту назад Ваш ребенок был болен и находился дома, — говорит с неприкрытым сарказмом.
— Это сложная ситуация, — коротко отвечаю, не желая перед ней изливать всю подноготную.
— Еще бы, — ехидно усмехается женщина.
— Ирина Максимовна, мне правда очень надо. Можете поставить мне прогул. Мне все равно. Но сейчас мне нужно уйти.
— Ну, если уж очень надо, то пожалуйста. Пишите заявление и на все четыре стороны.
— В таком случае — увольняйте по статье, — я снимаю себя рабочую синюю синтепоновую жилетку и бросаю её на полки со сгущенкой в жестяных банках.
Я больше не теряю время на словесные перебранки и быстро направляюсь к выходу. Под гневным взглядом начальницы я прохожу мимо, пытаясь не обращать на нее внимания.
Когда я выхожу на улицу, меня охватывает чувство облегчения. Теперь самое главное — добраться к сыну.
14. Блудный сын
Дарья
— Ты можешь ехать быстрее? — с психом рявкает Влад.
— Я что, виноват, что здесь светофоры стоят каждые три метра, — тихо бурчит Герман.
Я сижу на заднем сидении большого внедорожника и молюсь всем богам, чтобы с моим ребенком было всё в порядке. По дороге я уже успела отчитать Влада за то, что пошел на поводу у ребенка и сразу не признался, что Сашка симулирует. А еще за то, что он так глупо ляпнул о своем отцовстве. Нашел момент. Эти мужчины порой, как дети малые. Что-то как учудят, а расхлебывай нам, женщинам.
На автовокзале, как обычно, очень много машин. Яблоку негде упасть, поэтому Герман высаживает нас у обочины, а сам отъезжает подальше, чтобы запарковать автомобиль.
— Быстрее, — дергает меня за руку Влад и мы по зебре перебегаем через дорогу.
Быстрым шагом мы заходим в просторный зал ожидания автовокзала. Глаза бегут по снующим туда-сюда людям в поисках знакомой шапки с красными оленями.
— Где же он? — шепчу, пристально вглядываясь в толпу. Влад тоже осматривает
