От удовольствия чуть губу не прокусила до крови. Все внутри болезненно сжалось.
– Тимур, – выдохнула, высвобождая руки, чтобы схватиться за его шею.
Я хотела запечатлеть поцелуй на его устах, вкладывая в него все одолевавшие меня чувства: и страсть, и ненависть, и бессилие, и покорность.
– Босс, – позвал вновь Алик, откровенно мешая.
Но в душе я была ему благодарна. Так как руки на моей талии красноречиво подсказывали, что жажда Тимура дошла до предела, еще чуть-чуть, и все повторилось бы на глазах наших спутников. Я тоже была у самой черты, за которой мне было бы безразлично все, кроме резких движений во мне Тимура. И только недовольный окрик остановил нас. Мы замерли, с трудом борясь с безумием, которое нехотя, но отпускало.
Блондин с трудом оторвал от меня голодный взгляд, переведя его туда, откуда послышался голос Алика. Я на брюнета стеснялась смотреть, разглядывала таежный пейзаж, который уже не так быстро менялся.
– Босс, мы практически на месте, – уже спокойнее доложил Алик.
И оглянувшись на лобовое стекло, я заметила высоченный забор, раскрытые ворота, а за ними большой дом из красного кирпича. Во дворе и вокруг забора стояли раскидистые пихты. Впервые вижу, чтобы двор был не расчищен. Обычно деревья выкорчевывают и оставляют штуки три. А тут нет. Расчищена была только площадка для машины, куда она благополучно и заехала, плавно остановившись.
Тимур одернул мне подол и стал застегивать блузку. Я же решила застегнуть ему ширинку, но, задев случайно нежную кожу, получила по рукам. Дальше каждый стал заниматься собой, приводя в порядок одежду.
Прислушиваясь к себе, не могла нарадоваться тому, что разум начинает побеждать плоть. Мы остановились, сами. Получается, теория Тимура тоже имела смысл. А раз так, то я смогу сбежать до того, как он захочет меня убить. У меня еще три дня в запасе.
Выходя из машины, приглядывалась ко всему, что видела. Дом был не такой большой, как мне показалось, но двухэтажный. Окна достаточно широкие, без решеток и открывались! Значит, тут проблем не возникнет. А вот забор был неприятностью – длинной и высокой.
Мама всегда выговаривала мне, что я пренебрегаю физической подготовкой – утреннюю зарядку и то лень было сделать. Это меня не оправдывает, но многие ее и не делают, так же, как и я. А вот мама делала всегда. Я только в последние годы принялась готовить себя – кроссы по утрам перед работой. Папки сама на руках таскала, выбирая побольше. А до самых верхних полок старалась забраться без лестницы.
Кто бы мог подумать, что работа архивариуса может быть такой интересной. Ползать по шкафам оказалось очень занимательным занятием. Даже Катька, заменяя меня, постоянно ругалась, что нет лестницы. А она была, только убиралась далеко, чтобы лень не давала за ней сходить.
Я с прискорбием признала, что взять забор я не смогу. Нет упора для ног и руками не за что схватиться.
Тимур тащил меня к дому, больно схватив за предплечье. Поморщилась, представляя, какие отпечатки от его пальцев потом останутся. Нас никто не встречал, хотя дом не казался пустым. Взобравшись на крыльцо, бросила прощальный взгляд на забор, желая увидеть, что за ним кроме деревьев, но наткнулась на острый взгляд Весельчака. Он, словно зверь, увидевший дичь, прожигал меня взглядом. Следил, глумливо ухмыляясь. А заметив, что я попала в плен его глаз, оскалился. Подарил мне такой пугающий, не предвещающий мне ничего хорошего, алчный взгляд, от которого я стала задыхаться.
Испугавшись, сама схватилась за руку Тимура, пытаясь найти у него защиту. Тимур лишь крепче притянул к себе, собственнически положив руку на бедро.
– Крис, пошевеливай ногами, – недовольно бросил он мне.
А я все еще оглядывалась, боясь потерять из вида очередного зверя в человеческом облике. Боялась, что отведу взгляд, и он набросится на меня. Накинется, целясь в горло. Волк, самый настоящий волк, и кличка очень подходящая – Серый.
Хмурый, заметив мой испуг, толкнул в бок Весельчака и тот ответил ему тем же. Но перестал таранить меня взглядом, а я смогла вздохнуть полной грудью. Зашли мы в небольшую гостиную, где был камин, над ним телевизор, напротив диван, а на полу лежал большой ковер. Справа была дверь. Бросив мимолетный взгляд, поняла, что за ней прячется кухня или столовая.
Блондин не давал времени все рассмотреть, а потянул за собой вверх по лестнице. Обернулась, с облегчением увидела, что брюнеты остались на первом этаже. И за нами не пошли.
Тимур чувствовал себя здесь, как в своем собственном доме, точно зная куда идти. На втором этаже оказался небольшой коридор и четыре двери. Вот к самым дальним и повел, открывая ту, что справа. Оказавшись в комнате, замерла у порога, рассматривая кровать, шкаф, большое овальное зеркало на стене.
В это время блондин прошел к окну, проверив его, громко хлопнул рамой. А затем… Я опустошенно прижалась спиной к дверям, так как эта сволочь оторвала ручку у окна. Он еще и толкнул пару раз в стекло, проверяя, откроется оно или нет. Окно не открывалось. Удовлетворенно кивнув себе, Тимур развернулся и направился ко мне. Я зажмурилась, чтобы опять не превратиться в похотливое животное. Ведь блондин завораживал своей мощью. Даже в воображении он был магнетически притягателен, и тело вновь среагировало на его тепло, которое я чувствовала совсем рядом, на запах.
– Отойди, – хриплый голос был той искрой, от которой занялось все тело, объятое пламенем влечения.
Открыла глаза и утонула в холодном огне во взгляде блондина. Недовольно зашипев, Тимур обхватил ладонями мое лицо. Быстрый поцелуй, болезненный и сладкий. С трудом успела в ответ ухватиться за шею, чтобы не смел отстраняться. Только не сейчас, когда плотину прорвало, когда нет мыслей, а только оголенные чувства. Резкими движениями блондин скинул с меня блузку, а за ней я лишилась и юбки. Стон удовольствия сорвался с моих губ. Воздух холодил обнаженную кожу. Горячие ладони на ягодицах и приятное тягучее ощущение наполнения. А дальше только яростная борьба, где победитель он. А я отдала все на милость победителя, все, только не сердце. Там было все также холодно. Лед в его глазах отражался глубоко в моей душе. Так глубоко Тимур не мог добраться, сколько бы он ни старался ворваться в податливую плоть. Яростные атаки становились все быстрее, хотелось бежать от полного истощения, но Тимур держал меня в руках. Под умелыми пальцами блондина я терялась, умирала от яркости восторга. Слепла от искр, тонула в красном мареве, опускаясь в ленивую негу.
Последние аккорды отзвучали в голове, сознание стало проясняться. Я лежала на кровати, подо мной вздымалась широкая грудь. Его руки покоились на моих ягодицах, их щипало от несдержанных ласк Тимура. Лежать на взмокшем мужчине было неприятно, как неприятно было и то, что я сама насквозь пропиталась его запахом. Вяло пошевелилась, скатываясь на кровать, мутным взором окинула комнату, но дверь была только одна.
