— У тебя такое лицо, словно ты решаешь в уме вопросы мирового масштаба? — поддел фамильяр, стоило мне зависнуть перед дверью в комнату.
— Всего лишь думаю, какое из имеющихся в шкафу платьев надеть для встречи с завтрашним спутником. — Отмахнулась от него.
Фамильяр он, конечно, мой, служит вроде тоже мне, но как-то мне моё состояние напоминает начинающеюся депрессию, а Федьке об этом знать не надо. Иначе они опять с матушкой сгруппируются и станут своё золотко, то есть меня, развлекать. Что-что, а такие развлечения чреваты последствиями, причём в самых крупных масштабах, тех самых... мировых.
— О-у. — Громкое восклицание кота пошатнуло мою уверенность, что хуже быть уже не может. — Знаешь, что-то мне кажется, мы либо комнатой ошиблись, либо Светлана Михайловна к задаче выдать тебя замуж хоть за кого-нибудь на этот раз подошла основательно.
— Что там? — Заглянула в комнату и поражённо застыла. — Беда-а.
— Ещё какая, — охотно согласился Федька и попятился на меня, то есть к выходу. — Я тут подумал, что неплохо бы было пройтись по дому и пособирать информацию. Вдруг, Светлана Михайловна ещё что-то придумала, пока нас тут не было. Ну, бывай!
Фамильяр попытался улизнуть, но я вовремя спохватилась.
— Федь, ты же не бросишь меня в беде? — У меня даже слезливые нотки в голосе появились. Но дверь собой я уже перегородила.
— Конечно, брошу! Ты же не хочешь, чтобы после того, как они разделаются с тобой, принялись за меня? Учти, мне никакие банты и галстуки не идут. Но если что, ты это... — он сделал паузу и рванул в бок между мной и проёмом двери, — кричи!
Я уныло вздохнула вслед сбежавшему коту и медленно переступила порог комнаты, разглядывая трёх маленьких рыжих пикси. Кто сказал, что трудности должны начаться именно на балу?
Пикси это вам не дружелюбно настроенные феи. Это мерзкие пакостливые полурослики со страшными кожистыми крыльями и некрасивым курносым носом. Что они понимают в красоте, я себе мало представляю. Точно так же, как и не представляю, каким образом маме удалось притащить этих лесных чудовищ в дом и уговорить их помочь мне со сборами на завтрашний день. В том, что они по мою душу я не сомневалась, особенно, когда одна из них тоненьким писклявым голосом сообщила:
— Кожа так себе. В болото к пиявкам лететь придётся. — И она с самым невозмутимым видом подлетела ко мне, щупая короткими пухлыми пальцами, и пытаясь содрать с меня одежду.
Очень осторожно отцепила от себя её пальцы и очень вежливо, ну насколько хватило этой самой вежливости, поинтересовалась?
— А можно я сама разденусь?
Было огромное желание послать их к дому, то есть лесом, но знание о том, что этих пакастников лучше не злить, да и вообще во всем соглашаться, если жизнь дорога, экстренно включило инстинкт самосохранения и он-то и помог мне вовремя заткнуться.
— Можно и раздеться, — недовольно протянула вторая пикси, подлетая ближе, и весело закончила, — но рвать намного приятней.
Осмотрела свою любимую домашнюю одежду и печально вздохнула.
— Так может я во что-нибудь более красивое переоденусь? Ну, чтоб совсем приятно было. А то эта одежда старая, да и домашняя совсем, а у меня маменька знаете какие красивые платья в шкафу держит?
— Можно и покрасивее. — Мерзко захихикала третья. — Будет знать эта старая карга, как с нас долг требовать. Только платье, чур, выбираем мы сами, и раздевайся давай, пошустрей, а то у тебя волосы на лохмы похожи, придётся ещё и к заброшенному водопаду тащиться.
С таким определением своих волос я была совершенно не согласна, но спорить побоялась. Да уж, ведьма из меня похоже никакая. Зато маменька моя самая настоящая ведьма, да такая, что с ней и вампиры не такими страшными кажутся.
Быстро разделась, оставшись в одном нижнем белье, и закрутила головой в попытке найти убежище для стареньких, но таких дорогих сердцу вещей, пока три лесных чудовища были заняты ревизией шкафа. Они о чём-то увлечённо спорили, клацая острыми зубами, и весело похихикивали. За красивые и явно дорогие вещи в шкафу я не переживала совершенно, всё равно мне никогда не нравился мамин утончённый стиль, который она так упорно пыталась привить мне.
«Да... Пикси это вам не феи», — снова грустно подумала.
В прочем, одна фея в комнате всё-таки была, и я её обнаружила, когда решила засунуть свою одежду под кровать.
Хрупкая, совсем маленькая девочка, вызывающая только восторг и умиление своей красотой и грацией, сейчас слабо напоминала то магическое существо, что изображают в учебниках. Лицо её было слишком бледным, а прозрачные резные крылышки предательски подрагивали. Она подавляла в себе практически беззвучные всхлипывания и ещё сильнее вжималась в пол. Увидев меня, фея замерла, испуганно округлив глаза. Видимо испугалась, что я её выдам.
В принципе фея могла с лёгкостью дать отпор пикси, как в пакостях, так и магических способностях, но эта феечка была настолько крохотной, что называть её как-то иначе, чем ребёнок, у меня не получилось бы. Так что выдавать её в мои планы не входило. К тому же редко просыпающаяся жалость дала о себе знать, и я со вздохом поднялась с пола.
Такая кроха мне не союзник, да даже если бы под моей кроватью пряталась уже взрослая особь, то всё равно бы ничего не получилось. Нас было бы всего двое, а пикси на одну больше. Видимо на это и был расчёт матушки, чтобы я сильно не сопротивлялась. А уж предугадать реакцию трусливо сбежавшего кота было проще простого.
— Вот это! — Хором объявили мне писки наконец-то договорившиеся между собой.
Изящное воздушное платье кораллового цвета, сотканное, словно из тончайших нитей. А ещё оно имело довольно пышную юбку. Не удивлюсь, если именно это платье и предполагалось одеть на бал. Присмотревшись внимательней, поняла, что таки да, оно самое. Более того, в этом платье чувствовалась работа паучьих лап. Мне даже стало немного жаль отдавать его на растерзание трёх лесных чудовищ, но ничего не поделаешь. Я уже практически в живую видела разъярённое лицо матушки, когда она обнаружит порчу бесценного паучьего творения, и в груди потеплело. Видимо не у одной меня такие мысли блуждали в голове, потому что на лицах пикси царило столько предвкушения, что я невольно отступила на шаг.
