Читаем без скачивания Фанфик Другая история - shellina

Так, пойдем дальше, Гриффиндор. Лев: вспыльчивый, считающий себя венцом творения Создателя и полагающий, что именно ему должны доставаться самые лучшие куски и самые лучшие львицы. Безголовые создания, не задумывающиеся над тем, во что выльются те или иные их действия. Тут даже нечего добавить. Кто больше всех соответствует этому определению? Я сам, Уизли, причем все, и, как бы смешно это ни выглядело — половина нынешних слизеринцев, а больше всех Драко Малфой. Еще, судя по тому, что я узнал на сегодняшний день — Джеймс Поттер. И, в общем-то, все.

Директор Дамблдор? Ну уж нет. Это барсук. Последовательный и аккуратный в своих действиях, идущий к поставленной им перед собой цели невзирая ни на какие препятствия. Они все были такими, хаффлпаффцы моего времени. Кстати, большинство тех, кто называл себя в последующем Темными Лордами, выходили именно с этого факультета. Сейчас их называют тупицами, это вообще как получилось? Кстати, Гермиона в моем времени училась бы на факультете Хельги, однозначно.

Вороны. Рассудительные, логичные, но несколько рассеянные, взирающие по достижению ими определенного возраста на всех остальных с некоторой снисходительностью. Кого я сейчас знаю из тех, кто подходит известным мне воронам? Мой взгляд упал на соседнюю кровать. Невилл Лонгботтом. Распределенный в Гриффиндор.

Я уставился в потолок. Пока до рождественских каникул есть время, я должен всеми правдами и неправдами попасть в кабинет к директору и поговорить со Шляпой.

Интересно, а директор поверил моему бреду насчет Драко? Боюсь, что нет. Но как узнать наверняка, насколько его слова расходятся с действиями? Думаю, что лучшего способа проверки, чем откровенная провокация я не придумаю, нужно будет с Драко поговорить и попросить его подыграть мне.

Мне стало смешно. Я рассуждаю, как слизеринец. А Гарри Поттер, судя по всему, был все-таки гриффиндорцем, как ни крути.

Наконец, решив, что все спят, я выскользнул из кровати и, накинув мантию прямо на пижаму, спустился в гостиную. Гермиона была уже там, она сидела у камина на полу и читала какую-то книгу. Я подошел и просто опустился рядом с ней.

— Я думала, что Лаванда никогда не наговорится, — не отрывая взгляда от книги, сообщила мне девушка, — я даже не стала ждать, когда они начнут укладываться, просто взяла книгу и пришла сюда, — она отложила книгу и посмотрела на меня.

— Что хотела от тебя профессор МакГонагалл? — я испытывающе разглядывал Гермиону.

— Вот, я хотела изучать как можно больше предметов, и она передала мне вот это, — с этими словами она вытянула из-под мантии маленькие песочные часы на толстой цепочке. Пресвятая Дева, и кто догадался отдать такую страшную вещь совсем молоденькой девушке?

— Обещай, что не будешь им пользоваться, — я был предельно серьезен.

— Но почему? Профессор МакГонагалл объяснила мне технику безопасности и...

— Обещай, что не будешь им пользоваться, — перебил я Гермиону. Как ей объяснить? — Послушай, прошлое невозможно изменить, просто вернувшись в него. Ты не думала, что хроновороты признаны опасными уже в моем времени не просто так?

— Я тебя не понимаю, — девушка закусила губу и пристально посмотрела мне в глаза.

— Я попробую объяснить. Представь себе, однажды ты решила изменить прошлое и воспользовалась хроноворотом. Может такое случиться? Да запросто, особенно, если ты привыкнешь пользоваться им в повседневной жизни. Так вот, ты знаешь, что произошло, и пытаешься это изменить, только вот это невозможно. Ведь ты в итоге должна оказаться в том же возрасте и в той же ситуации и снова оказаться в прошлом, воспользовавшись хроноворотом, иначе тебя там, в прошлом, просто не было бы. История-то уже свершилась, причем с учетом твоего появления. И как бы ты ни трепыхалась, итог все равно один — в определенный момент своей жизни ты берешь хроноворот и оказываешься в прошлом. Прибавь сюда постоянно меняющиеся воспоминания, когда ты уже не понимаешь, что было, а что — еще будет. И так бесконечно.

— И что, неужели никак нельзя эту бесконечность нарушить?

— Ну, почему нельзя...— наши глаза встретились, она моргнула, потом ойкнула и прижала руки к щекам. Все-таки Гермиона — умная девушка. — Неужели ты думаешь, что этот ваш Лорд, который придумал себе такое имя, что никто его выговорить не может, не думал об этом? Не проще ли ему взять где-нибудь вот такой вот милый артефакт и вернуться в ту ночь, когда погибли Поттеры, чтобы попытаться все исправить? Ведь это, казалось бы, просто — а может, все-таки, нет? Он не идиот, Гермиона, и, скорее всего, просчитал все последствия этого шага, хроноворот, на самом деле, легко достать.

— Гарри, — беспомощно произнесла девушка.

— Обещай, что не будешь им пользоваться.

— А как же занятия?

— Давай разберемся. Что тебе действительно нужно? — я ловко вытащил из закрытой книги пергамент с расписанием Гермионы, которое она, скорее всего, изучала перед моим приходом. — Вот, смотри: прорицания — у тебя дар провиденья есть? Я так и думал, тогда зачем оно тебе? Правильно, незачем, вычеркиваем. Маггловеденье? Тебе оно зачем? Вычеркиваем. Руны, арифмантика, уход за магическими существами — это не уберешь, это действительно важно. Я бы убрал ЗОТИ, но, к сожалению, это один из основных предметов, держи, я буду эти же занятия посещать, ну и, плюс ко всему, я обещал тебя учить тому, что знаю сам. Думаю, что ритуальный зал подойдет, там нам точно никто не помешает.

— Гарри!

— Смотри, без этих двух предметов ты вполне успеваешь на все остальные занятия.

— Но...

— Никаких но. Расскажи мне лучше, что ты про Батильду узнала?

— О, Батильда — это оказывается Батильда Бэгшот, выдающийся историк, мы по ее учебникам историю изучаем, — Гермиона слегка оживилась и попыталась убрать хроноворот обратно под мантию, но я ей не позволил, перехватив руку, а затем, просто притянув ее к себе, снял длинную цепочку с ее шеи.

— Завтра я тебе его верну и ты отдашь эту вещь профессору МакГонагалл. Кстати, она Мастер трансфигурации. Вообще, похоже, все деканы — Мастера. Это не может не радовать, так что там с Батильдой?

— Верни мне хроноворот, — Гермиона протянула раскрытую ладонь.

— Нет, и лучше даже не возвращайся к этой теме, — на глазах девушки появились слезы, но я решил не уступать ей в этом вопросе. — Гермиона, Батильда.

— Батильда, да, так вот, Батильда Бэгшот, — Гермиона, видимо, решила со мной не спорить и призвать утром на свою сторону профессора МакГоналл. Но вряд ли у нее что-то получится, хроноворотом я ей пользоваться не позволю. — Она очень старая, но до сих пор в своем уме. Живет в Годриковой впадине.

— Что?

— Она всю жизнь там жила, — нахмурилась Гермиона. — Так, по крайней мере, сказала Джинни.

— То есть, ты хочешь сказать, что в Годриковой впадине жили: Батильда Бэгшот, семья директора Дамблдора, тетка Молли Мюриэль, а так же Поттеры? Это совпадение или что-то еще?

— Не знаю. Но у меня есть еще одна новость. Знаешь, кем еще является Батильда Бэгшот?

— Откуда мне знать? — я пожал плечами.

— Она двоюродная тетка Геллерта Гриндевальда, — Гермиона посмотрела на огонь; интересно, что она там видит? — Это значит, что профессор Дамблдор как минимум встречался с ним, когда они были молодыми, в той книге — автобиографии Батильды — говорится, что внучатый племянник часто приезжал ее проведать на летних каникулах.

— Что-то я вообще перестал верить в совпадения, — я закрыл глаза. — Нужно спать идти. Завтра руны первые, на них нужна полная сосредоточенность.

— Да, наверное, — Гермиона поднялась с пола. — Что тебе профессор Снейп говорил, когда вы наедине были?

— Он предложил мне позаниматься с ним. Для этого мне нужно будет у него на уроке отработку получить. Как это лучше сделать?

— Нет ничего проще, испорть зелье, да и дело с концом, — Гермиона пошла к лестнице, ведущей в спальню девушек.

— Легко сказать, — пробормотал я. — Зелье испорть. А меня потом не испортят? — я невольно поежился, вспомнив своего наставника по зельям, Мастера Хьюго.

Глава 19. Живоглот.

Прошло уже достаточно много времени, чтобы понять одну вещь: у меня ничего не получается. Вообще ничего. Я просто неудачник какой-то. Я не могу даже на отработку нарваться. Это вообще за гранью моего понимания, а также это, видимо, за гранью понимания профессора Снейпа. Оказывается, опасение чем-то разозлить наставника до того, чтобы он назначил мне наказание, настолько вбили, в прямом смысле этого слова, в мою... хм... память, что одна мысль о том, чтобы специально испортить зелье, или как-то вызвать на уроке недовольство наставника, вызывала у меня просто сумасшедшую панику. В последние два года в той своей жизни, я, если и попадался, то случайно. Гермиона вчера, вздохнув, сказала, что сядет рядом со мной на следующем уроке и что-нибудь придумает.