Приехав домой, я быстренько переоделась в заранее приготовленный костюм — серого цвета юбку в клеточку, мышиного цвета атласную блузку, серые в тон туфли. Гладко зачесала волосы в пучок, повесила на шею длинные красные бусы. Посмотрела на себя в зеркало. Хорошенькая.
День прошел суматошно. Работа координатора заключалась в том, чтобы каждый журналист, каждый теле- и радиоканал — все могли бы спокойно занять свое место в зале и получить нужный материал для публикации. Центральные каналы расставили телекамеры заблаговременно и теперь включались в те минуты, когда представитель Центризбиркома — миловидная женщина лет пятидесяти — объявляла промежуточные результаты. Остальные же снимали на профессиональные камеры уже в рабочем порядке.
К вечеру напряжение достигло предела — стали поступать результаты голосования по регионам. Я отправилась в аналитический центр, проверить, всё ли в порядке. Прямо у входа в конференц-зал какой-то телеканал вел очередные съемки:
— Здравствуйте, мы ведем наш репортаж из Центрального избирательного комитета! — Радостно кричала в микрофон молоденькая кудрявая журналистка в черной юбке-плисе. — Сегодня уже в восьмой раз решается судьба нашего государства….
Я не дослушала. Пока журналистка напоминала телезрителям кандидатов, я вошла в зал аналитического центра, где во всю стену нависала громаднейшая электронная панель с данными по голосованию регионов. А внизу копошилась и гудела пестрая людская толпа, издалека напоминающая улей. Для подсчета и контроля голосов собрали более трех сотен специалистов.
— Лариса Геннадьевна, там нашу камеру отодвигают! — Тут же подлетела ко мне журналистка с молодежного телеканала «Лидо». — Мы же давно уже в том углу стоим!
— Сейчас разберемся, — машинально сообщила я.
Взглянув в ту сторону, куда указала мне девушка из «Лидо», я обнаружила фотографов из РИА-Новости.
— Давайте как-нибудь найдем компромисс, — тут же отреагировала я, обращаясь к «Лидо». — РИА доснимают, вы сразу же займете их место, хорошо?
— Хорошо, — обиженно протянула «Лидо».
Ни присесть, ни встать мне не удавалось. После того, как голосование было уже закончено, началась самая горячая пора — прием результатов из разных регионов и их сортировка. Первыми присылали данные со стороны Владивостока, за ними шли Сибирь, Урал, другие часовые пояса. Мне беспрестанно звонили — то на мобильник, то по рации. Где-то часам к трем ночи я чувствовала, что у меня гудят ноги и раскалывается голова.
Но главная интрига была не в этом. Судя по всему, очередные президентские выборы стали сенсацией — чем ближе к подведению итогов, тем становилось яснее, что лишь один-единственный кандидат, от которого победы абсолютно никто не ждал… лидирует с невероятным отрывом от остальных и, скорее всего, именно он и будет очередным российским президентом. Имя этого человека было — Иван Дерябенко.
Я была невероятно шокирована этим. Кто как ни я знала предпочтения страны. Но вдруг, на моих глазах, страна делает прямо противоположный выбор — и я ничем не могу это объяснить.
— Ой, Дерябенко лидирует, здорово! — Вдруг засмеялась рядом со мной какая-то девушка.
— А Вы за него голосовали? — Переспросила я, резко обернувшись к ней.
— Конечно. А за кого еще? — Удивилась девушка.
«За кого еще. Вот это номер».
Еще кто-то рядом со мной тоже начал бурно радоваться:
— Ура! Дерябенко! Дерябенко в Президенты!
Весь Центризбирком буквально ликовал. Люди пожимали друг другу руки, обнимались, чуть ли ни целовались. Одна я осталась вне времени и не понимала всеобщего веселья. Я даже не отдавала себе отчета в том, что происходит. Не понимала. У меня не укладывалось в голове. Как же так? Я уезжала только вчера из одной страны, а возвращаюсь в абсолютно другую. И никто не может объяснить, что же произошло за эти сутки, пока я отсутствовала в Москве.
«Кто-нибудь может мне это объяснить?»
Где-то около половины пятого утра усталая ведущая объявила окончательный итог голосования:
— Дамы и господа! Друзья! Хочу сообщить вам, что следующим президентом России на срок с 2015 по 2019 год стал Иван Дерябенко!
Зал буквально взорвался криками и аплодисментами. Люди повскакали со своих мест — плясали, пели, прыгали, свистели — я никогда ничего подобного в своей жизни в государственных организациях не видела. Передо мной была одна сплошная ревущая толпа — люди, которые сейчас слились в единый организм и праздновали победу человека, который скоро… очень скоро… загонит страну в пучину кровавых репрессий. А в том, что начнут убивать, я даже не сомневалась.
Эта новость меня настолько потрясла и оглушила, что я перестала замечать всё вокруг. У меня что-то спрашивали, я машинально отвечала, не понимая смысла сказанных слов. Постепенно гул начал стихать, люди разъезжаться и только уборщицы с метлами и пылесосами сновали по залу, подбирая упавшую бумагу, протирая столы. Я вышла из конференц-зала и отправилась в свой кабинет — за сумкой и собрать списки аккредитованных на время выборов изданий. Вскоре свет в коридорах начали потихоньку тушить, и Центризбирком погрузился в полную темноту.
Я даже не заметила, как все разъехались, и я осталась в здании совершенно одна. Складывая в портфель оставшиеся бумаги, ручки, подбирая разбросанные по полу нарукавные повязки с надписью «Наблюдатель», я двигалась к выходу и предвкушала, как я сейчас приеду домой. Налью себе теплую ванну, напущу туда пены. Залезу в нее и, закрыв глаза, полежу полчасика. Потом приму душ и сладко засну в своей кровати. И просплю весь день — черт возьми, имею я право на законный выходной?
На часах было около шести утра — еще не рассвело. Я выключила свет в кабинете, закрыла за собой дверь и пошла по темному длинному коридору Центризбиркома. Я находилась на третьем этаже, на первом в своей будке мирно посапывал охранник, у которого тоже выдался нелегкий денек.
В окна заглядывал свет фонарей, спотыкающийся об оконные рамы, скользя по стенам и рисуя на них светлый клетчатый узор. Было очень тихо. Я шла и слышала только гулкий стук собственных каблучков о мраморный пол.
Внезапно в конце коридора я услышала легкий шорох. Мне стало не по себе.
«Крысы, что ли?»
Крыс я панически боялась. Вообще говоря, Москва практически наводнена крысами — они есть и в жилых домах, а уж в казенных учреждениях прямо сам Бог велел, здесь не так уж придирчиво следят за санитарными условиями. Я напряглась и приготовилась поскорее шмыгать в лестничный проем и быстренько, чтобы не задеть зубастое животное, добежать до первого этажа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
