Джозеф был спокоен и уверен в себе.
— Тогда ты, приятель, придумаешь, как нам попасть внутрь.
— Нам? Нам?
— Именно. Потому что я шел навестить сына, и если я не увижу его, я не отведу тебя к Рени или Мартине. А ты всю жизнь будешь прятаться по сортирам. Так что лучше подумай хорошенько. — Он прислонился к стене и улыбнулся устало, как бывалый искатель приключений. — Можешь подумать над этим по дороге за еще одной бутылочкой.
ГЛАВА 3
ДОМ ЗВЕРЯ
СЕТЕПЕРЕДАЧА/МОДА: Одежда высокого класса — Поцелуй Смерти — мода для улицы.
(изображение: пацан на углу улицы)
ГОЛОС: Стремление лучших домов моды создать стиль одежды для улицы не нашло отклика у потребителей. Такие сети магазинов, как «Пэкрэт» и «Клоз», сообщают, что «шуты» пылятся на полках, а молодежь предпочитает простой силуэт одежды из латекса в аэрозоле.
(изображение: Бечи Барчер в магазине «Клоз» перед витриной с аэрозолями)
БАРЧЕР: «Нам нелегко было все переиграть, но сейчас латекс везде. Молодые хотят аэрозоли — и ничего не поделаешь».
Вечер в пустыне был мягким, пески лежали неподвижные и безжизненные, но Орландо Гардинера что-то тянуло вперед с силой ураганного ветра. Его друг Фредерикс оказался на удивление сильным и выносливым, но после того как погребальная урна была разбита, его силы начали иссякать, он тоже не мог сопротивляться тому, что тащило их обоих к замку, видневшемуся вдали, в котором спало нечто жуткое.
Неясно, замок ли притягивал их или что-то другое, но маленькие желтые дети-обезьяны из Дикого племени явно что-то чувствовали, выражая беспокойство пронзительными криками. Они цеплялись за Орландо, как маленькие летучие мыши. В наряде Таргора было так мало одежды, что мелюзга цеплялась прямо за его тело, образуя живую накидку из крошечных колючих пальчиков, но Орландо не обращал внимания на такие, по сравнению с его прошлыми похождениями, мелочи.
«Внутри что-то ужасное, и оно нас притягивает. Я просил богиню о помощи, но все, что я получил, — это глупые обезьяны. Чушь какая-то!»
Но в Иноземье чуши не бывает.
«А какая разница, мне все равно недолго жить, с чудовищем… или без него».
Он сделал шаг, потом второй. Обезьяны все перебрались к нему на спину и образовали колючую массу, стараясь закрыться от замка его телом. Они смертельно боялись этого места, что неудивительно, однако непонятно, почему богиня решила, будто они могут помочь?
— Спасайся бегством, Ландогарнер! — пискнул один из племени ему в ухо. — Там прячется Большое Страшное Ничто. Вся аппаратура сошла с ума. Удирай!
Орландо пытался сдержаться и не тратить время на объяснения, что для него бежать не легче, чем сочинить оперу на турецком языке. Но тут он понял, что малявка употребила слово «аппаратура», напомнив, что за этим безумием стоят машины. Он споткнулся обо что-то, торчащее из песка. Это был черепок от горшка, в котором в свое время были заперты обезьяны Дикого племени, на нем виднелся резной узор: перо в закругленном прямоугольнике.
«Войди во тьму, — говорила ему богиня Маат. [6] — Ты увидишь мой знак».
Но пока ее знак дал ему только миниатюрных обезьянок — сомнительный дар. Орландо заставил себя остановиться, сопротивляясь силе, похожей на вихрь в реактивном самолете, летящем на большой высоте с разбитым окном. Ему удалось схватить глиняный осколок прежде, чем замок притянул его ближе.
— Что ты делаешь с ним? — спросила ближайшая к его уху обезьянка. — Это от хозяйки.
— Ты… ты знаешь ее? — Орландо тормозил изо всех сил, но это лишь означало, что Фредерикс сейчас на несколько шагов впереди него, и расстояние между ними увеличивается.
— Она разговаривает с нами в темноте. Рассказывает нам истории! — Обезьянка перебралась в волосы Таргора. — Правда, тебе лучше повернуть назад, Ландогарнер.
— Проклятье! — по-итальянски взвизгнула другая обезьянка, объятая ужасом. — Хозяйка говорила, чтобы мы держались отсюда подальше.
— Я бы… хотел… держаться подальше, — сквозь стиснутые зубы пробормотал Орландо.
В голове стучало так сильно, что казалось, какой-нибудь сосуд в голове сейчас взорвется, как засорившаяся труба.
— Я… я не могу. Оно притягивает нас к себе. — Он с трудом сделал глубокий вздох. Орландо видел только спину несчастного Фредерикса, который, согнувшись, медленно продвигался вперед. — Ты сказала… «аппаратура»?
— Вся аппаратура вышла из строя, — сказала обезьянка, оседлавшая его голову. Он предположил, что это Зунни, хотя от такого шума в голове думалось плохо. — Как большая — как это называется? — сиголярность.
— Сингулярность? — Если бы он не был на грани срыва, он бы рассмеялся. — Как черное блокирующее отверстие? Ты это хочешь сказать? Это же виртуальность, черт возьми! — его голос прозвучал настолько резко, что несколько обезьянок свалились с него.
Он с удивлением отметил, что обезьянки летают кругами, тогда как его будто засасывает гигантская труба. Орландо не мог понять, почему их не тащит к замку.
— О-о-ох, — ему все труднее было говорить. — А вас что, не засасывает?
А Зунни, если это была она, продолжала, будто ничего не слышала:
— Сингулярность? Все стрелки указывают в одну сторону? Так ведь?
— Слишком запутано, — прочирикала другая обезьянка. — Такой маленький не получится.
Орландо не мог понять, о чем речь, у него не было сил даже попытаться. Он вдруг обнаружил, что сжимает черепок с такой силой, что пальцы побелели.
— Ты идешь туда, но не хочешь идти? — Крошечное желтое существо было слишком близко, чтобы его разглядеть. Оно порхало перед лицом, смутное и бестелесное, как видение ангела. — Тогда тебе нужно прорваться через него, перепрыгнуть.
— Хо-хо, Зунни, — сказала другая малявка. — Не пелеплыгнуть. — Голос у нее был таким тоненьким, почти неслышным и шепелявым, как у очень маленького ребенка. — Мозя дойти воклуг. Сделать гави колодец.
— Она хочет сказать — «гравитационный колодец», — пояснила Зунни. — Понял мысль?
Фасад замка из красного камня высился перед Орландо, как скала — невероятно высокий, невероятно твердый и внушительный, а обезьянки продолжали щебетать между собой.
«Фредерикс был прав, — с отчаянием подумал Орландо. — Это все равно что разговаривать со своим завтраком».
— Давай, беги со всей мочи, Ландогарнер, — обратился к нему один из мелюзги. — Это лучшее, что можно сделать.
— Не самое лучшее, — сказал другой. — Мистерьозо фобулозо. Требуется что-то получше.
— Я… не могу бежать, — сказал он сквозь зубы. — Я же сказал вам. Оно… оно меня захватило.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
