Распахнутыми глазами слежу за троицей, подбирающейся к Стефану с Яной, стоящим у очередной калитки.
«Чего стоите? — надрывается голос у меня в голове. — Уходите! Бегите!»
Между мной и преследователями осталось всего одно дерево. Я слышу их дыхание, шаги по траве, шелест одежды, скрип кожаных ремней.
Тут внутри что-то щелкает, и парализовавший меня страх отступает.
Выбравшись из-под машины, я вскакиваю на ноги и ору во весь голос:
— БЕГИТЕ!
Погоня
Сперва все замирают, будто я и не кричал вовсе.
Подкрадывающиеся гитлерюгендовцы так и прячутся в тени. Стефан с Яной стоят на месте. На краткий миг время будто останавливается.
— БЕГИТЕ! — ору я снова. — БЕГИТЕ!
И завертелось.
— Хватай их! — орут у меня за спиной, и я припускаю, как заяц от охотника.
Выпрыгнув из тени под лунный свет, сломя голову несусь к Стефану с Яной.
Увидев, что за мной по пятам гонится троица ребят, они разворачиваются на месте и бегут прочь.
Мир наполнен грохотом сапог по асфальту. Меня оглушает собственное дыхание. Руки и ноги так и мелькают. Брат и его девушка бегут впереди, рюкзак лупит Яну по спине.
Затылком чую жаркое дыхание преследователей. Представляю, как пальцы хватают меня за одежду и утаскивают назад во тьму. Будто за мной несутся адские гончие. Бегу, бегу изо всех сил.
В конце Клостерштрассе мы сворачиваем налево. Дышать все труднее, ноги становятся как ватные, сердце вот-вот взорвется.
Преследователи все ближе.
Они больше, сильнее и быстрее меня. Они меня догонят. Стефан еще может сбежать, Яна, пожалуй, тоже, а вот мне надеяться не на что.
Я отстаю. Теряю скорость.
Сейчас меня поймают.
Это вопрос времени. Через несколько секунд я буду у них в руках.
Стефан оборачивается, будто почувствовав, что я в беде. Он притормаживает, чтобы я его нагнал.
— Ты сильный, ты можешь. Беги, — говорит он между вдохами.
Долго мне не продержаться.
Сейчас меня поймают.
Но у Яны другие планы. Она тоже притормаживает, на ходу снимая со спины рюкзак. Стоит нам поравняться, как она в полуразвороте швыряет его под ноги преследователям.
Рюкзак попадает в цель. Первый же парень запутывается в лямках.
Он падает, как подрубленное дерево. По улице разносятся крики боли. Второй запинается о первого, летит по воздуху, с тошнотворным хрустом приземляется на асфальт и с воем катается по земле. Третий замирает над поверженными товарищами.
— Беги за ними! — вопит первый парень. — Не упусти!
Но Яна подарила нам достаточно времени. Мы ныряем в черный зев кладбищенских ворот.
— Прячься, — говорит Стефан, оказавшись по ту сторону высокой ограды.
Я едва дышу. Грудь буквально разрывает. Никогда в жизни не бегал так быстро и так долго.
— Карл, прячься, — повторяет брат. Остановившись, он хватает меня за руку. — Найди укрытие. Мы уведем погоню.
Мы стоим на кладбищенской дороге. По обе стороны растет густая трава, из нее торчат могильные камни.
— Не… бросайте… меня… — умоляю. Уперевшись руками в колени, кое-как перевожу дыхание.
— Ты не можешь бежать, а они не отстанут, — объясняет Яна.
Я и сам уже слышу шаги за спиной.
— Спрячемся вместе, — предлагаю я.
— Они будут искать нас и найдут, — говорит Яна. — Мы побежим дальше, они бросятся за нами.
— Да не найдут нас. Мы можем…
— Черт, ну хоть раз сделай, как тебе говорят. Давай, спрячься. Я их уведу. — Чуть не опрокинув меня в траву, Стефан толкает Яну ко мне. — А ты присмотри за моим братом!
— Что… — пытается было спорить Яна, но Стефан уже бежит прочь, его сапоги стучат по дороге, а преследователи как раз подбираются ко входу на кладбище.
Топот брата затихает вдали.
— Давай, — шепчет Яна, утаскивая меня за руку.
Мы проходим мимо лавочек и, нырнув между могильных плит, заползаем в тень у подножия здоровенного монумента. Прильнули к земле бок о бок, следим за дорогой и стараемся дышать потише.
Преследователи, затормозив у входа на кладбище, пытаются понять, куда мы делись.
— Туда, — говорит один, заслышав топот Стефана вдали. — Бежим.
— Вы туда, а я проверю тут, мало ли, вдруг они разделились, — говорит второй.
Так что двое убегают за Стефаном, а третий остается стоять.
Шум погони затихает вдали. Мы с Яной наблюдаем за парнем на дороге. Тот крутит головой, высматривая нас на кладбище.
Интересно, сумеет ли брат оторваться от преследователей?
Парень, что остался, не спешит нас искать. Стоит его товарищам скрыться с глаз, как он лезет в карман, и через пару секунд его лицо освещает спичка. Прикурив, он взмахом руки гасит ее.
Посмотрев туда-сюда, парень идет в нашу сторону. Я уже напрягся и готов снова бежать, но он и не собирается нас искать. Плюхнувшись на лавочку, он обращает лицо к небу и выпускает в воздух длинную струю дыма.
Яна, пихнув меня, указывает пальцем за спину.
Качаю головой. Мне страшно двинуться с места. Парень слишком близко, метрах в десяти от нас.
Яна кивает и еще раз пихает меня.
— Давай, — шепчет она, поднимаясь на ноги.
У меня нет выбора. Я не готов остаться здесь, а если парень заметит ее, она рванет с места, пока я буду валяться на земле. Аккуратно, лишь бы не издать ни звука, встаю рядом.
Хруст куртки звучит громче проливного дождя. Сердце молотит, как барабан на параде. Щелчок в колене похож на выстрел.
Яна снова пихает меня. Оказывается, у нее в руках здоровенная палка, длиной и толщиной в мою руку. Девушка заводит палку за плечо. Видимо, она задумала напасть на парня со спины.
Качаю головой.
Если ударить такой палкой, можно убить.
Яна переводит взгляд с меня на парня и делает шаг к нему.
«Нет!» — готов заорать я.
Яна останавливается. Не выпуская дубины из рук, она медленно отступает назад. Уверен, не окажись рядом меня, Яна ударила бы. Изо всех сил. И наверняка проломила бы парню череп.
Вольф на пороге
Оставив парня сидеть на лавочке, мы с Яной растворяемся в ночи. Безмолвно крадемся вдоль забора и выскальзываем через ворота.
— Как думаешь, Стефана догонят? — спрашиваю у Яны по пути к Эшерштрассе.
— Не, Стефан быстро бегает, — уважительно отзывается Яна. — У тебя очень храбрый брат, ты в курсе?
Оглянувшись через плечо, вспоминаю о парне, сидящем на кладбище.
— Ты хотела ударить человека.
— Этого-то? — У Яны меняется голос. — Он заслужил. Как и все они.
— Гитлерюгенд?
— Да, и вообще все нацисты. — В ее словах звенит искренняя ненависть. — Они убивают наших отцов и братьев. Разрушают страну. Кто-то должен пристрелить Гитлера, пока он не завел нас в окончательный тупик.
— Пристрелить Гитлера? — прихожу я в ужас. — Чтобы англичане выиграли войну? Пришли в нашу страну и…
— Конечно же нет, — объясняет она. — Германия для немцев. Зря вообще развязали войну, а теперь шлют наших соотечественников на убой… это все Гитлер виноват. У меня погибли папа с братом.
Чувствую, как между нами протягивается ниточка общей беды.
— У тебя погиб отец? Как? На войне?
— Давай закроем эту тему.
— Поэтому ты пошла в «Пираты эдельвейса»? Я ведь правильно понял, ты «пират эдельвейса»? Из-за того, что случилось с твоими…
— Я же сказала, закроем эту тему.
— Я тоже хочу к вам. Бороться с нацистами, убивающими наших отцов.
— Мешая бить нацистов по голове? И вообще, ты еще маленький.
— Вот и Стефан так же говорит. — Мне сложно скрыть разочарование.
Яна останавливается и, вздохнув, опускает взгляд на меня.
— Спасибо, — говорит она мягко.
— За что?
— Что не дал ударить этого мальчишку. Ты правильно поступил. И не переживай за Стефана, он справится. Небось он уже ждет тебя дома.
Яна провожает меня до дверей. Попрощавшись с ней, тихонько открываю парадный вход.
Положив ключ в пепельницу, крадусь по лестнице. Брата в спальне нет. Поднимаю занавеску и выглядываю в окно.
Улица абсолютно пуста.
Лиза спит в доме через дорогу. Когда я выслеживал Стефана, мне хотелось, чтобы она была рядом, а сейчас, вернувшись назад, я радуюсь, что она не влипла со мной за компанию.
Раздеваюсь, натягиваю пижаму и заползаю в кровать. Надо бы дождаться Стефана, но стоит мне прилечь, я сразу усну. Поэтому я сижу.
Дом скрипит и стонет. Что с братом? Надеюсь, он сбежал от гитлерюгендовцев и скоро будет дома. Гоню мысли о том, что его догнали и он где-то лежит, избитый.
Брата все нет, а веки меж тем наливаются свинцом, и я проваливаюсь в сон. Будит меня громкий стук в дверь.
Бух. Бух. Бух.
Мощные удары пугают меня.
Первая мысль: «Наверное, брат забыл ключ. Или потерял».
