Читаем без скачивания У-3 - Хяртан Флёгстад

Портье повернулся спиной и принялся перевешивать с одного крючка на другой ключи от номеров. Клетка с попугаем перестала качаться.

По пути в столовую Хеллот увидел парикмахерскую. PELUQUERO. Он остановился перед витриной, всматриваясь внутрь через буквы на стекле. Глянул на газетную вырезку, которую держал в руке. Мимо его ног вперевалку прошествовала курица. За стеклом и буквами полулежал на откинутой спинке кресла тучный мужчина; парикмахер повязал ему голову сеткой и принялся сушить волосы феном. Но этот клиент явно не был экзотическим в здешних краях скандинавом, задумавшим купить себе менее приметную внешность.

Столовая была полна людей. Людей, которые отказались от погони за счастьем. Похожих скорее на охотников за сувенирами, чем на искателей счастья. Готовых довольствоваться воспоминанием о том, что они — или кто-то другой — некогда жили. Официант посадил Хеллота на свободное место у столика на четверых. Изучив меню, Алф выбрал энчиладас и такое, соус отдельно. Тостадо, масло, жареные бобы, испанский рис, кукурузные пирожки, на маленьких тарелках — сальса брава и гуакамоле, авокадо с луком, чесноком и силантро. Пламя, которое эти блюда зажгли во рту, было всего лишь запальным шнуром, вызвавшим взрывы в утробе. Повторные попытки Хеллота залить взрывчатку пивом плохо помогали. Голова грозила оторваться от туловища, пот крупными каплями катился с переносицы по щекам и смешивался с пищей, струился с густой шевелюры на шею. Хеллот увенчал трапезу стаканчиком кактусовой водки и почувствовал, что выдержал испытание огнем. Из столовой он вышел на пустынную улицу.

Над рыночной площадью нависла черная ночь, начиненная монотонным звучанием голосов, моторов, цикад и клаксонов. В том конце, где площадь неприметно переходила в пустыню, на фоне известняковых скал проступали очертания дерева сапоте. С остальных трех сторон площадь окаймляли одноэтажные глинобитные домики. Окна были закрыты ставнями, двери — железными шторами. Хеллот свернул в переулок и зашагал по отлогому спуску, где дома стояли поперек, как бы споря с выбранным им курсом.

Он без труда узнал кафе. «Aquí me quedo» оставалось единственным признаком жизни, который не поглотила темнота. Сквозь занавес в дверях на тротуар просачивался оранжевый свет. Подойдя к входу, Хеллот на фоне нестройного галдежа и гитары услышал высокий тенор:

La soledad americanaEs immensa, densa selvaAncha pampa y sabanaLa soledad americana.

Отпустив шнуры занавеса, Хеллот прошел к бару. От обилия посетителей рябило в глазах. Недаром в песне говорилось про безмерное американское одиночество, непролазные чащи, широкие степи и саванны. Впрочем, за гулом голосов Хеллот с трудом разбирал слова, к тому же певец так туго сплетал вместе «одиночество» и «Америку», что и не отделить одно от другого.

Женщина в платье цвета морской волны, с кружевным воротником и черной шалью по-прежнему сидела за кассовым аппаратом. Сидела с закрытыми глазами, будто спала, и не видела Хеллота. Но теперь за стойкой высился бармен на деревянной подставке. Алф Хеллот положил газетное фото Марвеля Осса на стойку между пивными лужицами и тарелочками с сальса брава. Бармен поглядел сперва вниз на снимок, потом на Алфика. После чего принялся протирать стаканы. Хеллот поместил рядом с Марвелем Оссом изображение Джорджа Вашингтона. Смятую по краям зеленую картинку с напечатанной по бокам портрета цифрой 50. Бармен внимательно рассмотрел оба лица и остановился на Джордже Вашингтоне. Одна рука его легла на зеленую бумажку. Пальцы медленно сжали в кулаке шелестящее изображение основателя республики. Оттопыренный большой палец указал вверх, где под потолком жужжал вентилятор. Туда же указал жест головой.

Засунув в грудной кармашек сложенное фото Марвеля Осса, Алф Хеллот прошел к лестнице в глубине кафе. У гитариста были длинные напомаженные волосы и темные очки; он отбивал высокими каблуками такт по доскам примитивной эстрады. Шагая вверх по лестнице, Хеллот услышал, как тенор выдает новый вариант припева:

La ciudad americanaRascacielos subiendoHonda calle, torre vanaDe la soledad americana.

Да, у одиночества американская громадность. Небоскребное головокружение, пучины улиц и башни суетности — таков американский город одиночества.

Оно сопровождало Алфа Хеллота до самого верха лестницы. От верхней площадки короткий коридор вел к одинокой двери. Хеллот потянул ее на себя и вошел.

Конусы желтого света — и всасывающее свет зеленое сукно. Хеллот сразу понял, что очутился в бильярдной. Привыкнув к освещению, насчитал около десятка зеленых столов. Вдоль одной стены протянулась стойка бара. Окон не было, только штативы для киев. Танец играющих вокруг столов подчинялся строгим хореографическим законам. Царила полная тишина, нарушаемая только сухим стуком, когда свой шар посылал чужого в лузу, да хрустом ассигнаций, переходящих из одного кармана в другой.

Хеллот заказал кружку пива и прислонился к стойке спиной. Он сразу, как только вошел, увидел то, что искал. Марвеля Осса нетрудно было высмотреть. И трудно не узнать. Габариты оставались такими же огромными. К тому же он покрасил волосы в черный цвет и обзавелся замысловатой прической в стиле «помпадур». Он натирал мелом кожаную нашлепку на конце кия, не отрывая глаз от шаров на столе. Стол был карамбольный, без луз; четыре борта замыкали три шара в наглухо замкнутом, строгом зеркальном мире. Положив мел на край борта, Марвель Осс оторвал кий от пола и стал целиться, прикидывая, как поразить игровым шаром два других.

Он целился долго, водя кий взад и вперед между сложенными в кукиш пальцами левой руки, которые упирались в сукно. Хеллот подошел к световому кругу у стола. Свисавшие на тонких цепочках с потолка прямоугольные абажуры напоминали опрокинутые гробы без крышек. Облитые мертвенным гробовым светом игроки смахивали на выпавших из гробов покойников. Верхнее освещение удлиняло черты лиц синеватыми тенями. Туловища тонули во мраке между столами, словно рыбьи хвосты в черной воде.

Тук-тук. Наконец Марвель Осс ударил. Алфик никогда особенно не увлекался бильярдом, хотя на базах Коннелли и Уильямс играл в пирамидку на столах с шестью лузами. Теперь он смотрел, как игровой шар Марвеля Осса в математически строгом зеркальном мире карамбольного стола привел в движение два других шара. Движение, подчиненное тем же законам, что и отраженный свет.

Марвель Осс ударил снова, завязывая еще одну драму треугольника бильярдных шаров. Хеллот услышал стук, но третий шар не был задет игровым. Марвель Осс молча выпрямился и отступил назад, в тень. Коротыш с жидкой бороденкой и восточными чертами наклонился в световой конус над столом и один за другим быстро сделал четыре карамболя. Один из зрителей фиксировал результат на висящих на стене счетах.

Вокруг стола толпились люди, но Хеллот протолкнулся вплотную к Марвелю Оссу. Он почувствовал, как что-то назревает. И что-то произошло — мгновенно, вдруг, как по мановению волшебного жезла.

Произошло прямо на глазах у Алфа Хеллота.

В мертвенном свете над бильярдным столом ледяной синью сверкнул пистолет в руке Марвеля Осса.

Жидкобородому недоставало всего одного карамболя до двадцати очков. Навалясь на стол, он нацелил кончик кия на игровой шар, готовясь направить его в левый край мишени. Резкое движение Марвеля Осса и голубой отблеск стали заставили его окаменеть в этой позе.

Окаменели все, как на стоп-кадре. И фонограмма выключилась. Утих говор, перестали стучать шары, только снизу, из кафе, доносился негромкий гул. Медленно, очень медленно коротыш с восточными чертами оторвал взгляд от игрового шара и поднял глаза на Марвеля Осса.

Оружие было малого калибра. В мясистой лапе Марвеля Осса пистолет казался игрушкой. Но китаец видел темный канал ствола, в котором таился патрон, видел изгиб жирного указательного пальца на спусковом крючке. Он продолжал стоять, наклонясь над столом и сжимая правой рукой кий, тонкий конец которого лежал между большим и указательным пальцами левой руки.

Жидкобородый застыл в этой позе. Он не двигался. Зато двигался Марвель Осс. Держа противника на мушке, он скользнул к нему вдоль борта бильярдного стола. И повелительно выбросил вперед свободную руку: «Деньги!»

Китаец медленно выпрямился. Он не сводил глаз с пистолета, и Хеллот не видел, чтобы он подал какой-нибудь знак. Тем не менее Марвеля Осса явно поразила молния. Дважды. Два удара со спины слились в один. Марвель Осс даже не вскрикнул, только обе руки его вдруг повисли, точно пустые рукава. Пистолет стукнул о плитки пола. И покачнулась вся огромная туша Марвеля Осса. Стоявший за его спиной человек — наверно, тот самый, что ударил его, — принял падающее тело. Обхватил Марвеля Осса руками вокруг пояса и удержал на ногах.