— Я не смогу уснуть. Мне страшно.
— Иди, ложись. Я приду скоро, — с нажимом приказал Ринар.
Мари лежала, свернувшись клубочком. Тусклый свет ночника освещал ее лицо, по которому текли слезы. Она почувствовала, как матрас за ее спиной прогнулся под тяжестью мужского тела. Сильная рука обняла девушку и притянула к твердой груди ее обладателя. Ощущая спиной стальные мускулы этого невероятного мужчины, Мари стала постепенно успокаиваться. Как тепло и уютно было в его объятиях. Она погрузилась в сон.
Он смотрел на спящую девушку: ее яркие волосы разметались по кровати пушистым облаком. Такая наивная, чистая, нежная, при всей своей показной браваде, такая маленькая и хрупкая, она лежала у него на груди и напоминала рыжего котенка. Юное лицо с закрытыми глазами, детской гримаской губ показалось ему вдруг таким беззащитным и трогательным.
Марисса проснулась от прикосновений пальцев к своему затылку, они ласкали его, перебирали пряди длинных волос. Ее щека покоилась на чем-то жестком, что при ближайшем рассмотрении оказалось грудью Ринара. Мари обнаружила, что руками и ногами обвилась вокруг тела мужчины, накрыв его собой, как одеялом. Она мысленно поздравила себя с такой наглостью и, задрав подбородок, заглянула в его глаза цвета горького шоколада.
— Доброе утро.
— Проснулась? Как себя чувствуешь?
— Ничего вроде…Ринар, вчера…они же могли убить нас…
— Могли.
— За что? Почему ты такой спокойный? Ведь мы чуть не погибли там на дороге.
— Мари, послушай. Тебя там не должно было быть. Обычно я на базу один мотаюсь. Я никогда не возил туда с собой женщин. Они меня ждали, одного, — объяснил он тихо.
— Но… они бы тебя тогда точно убили. Их так много было.
— Да. Наверно да, — ровным безэмоциональным тоном ответил мужчина.
Мари провела пальчиком по его обнаженной груди, очерчивая мышцы, обвела ореол вокруг его соска. Перед глазами застыла картина: Ринар, лежащий на заснеженной дороге, такой же холодный и неподвижный, как вся природа вокруг. Кровь и падающий неторопливыми хлопьями снег… Сердце болезненно сжалось. На глаза навернулись слезы. Рен перевернул ее на спину и заглянул в глаза. То, что он там увидел, окатило его волной ярости. Он глухо заговорил, чеканя слова:
— Это моя жизнь. Я знаю, что делаю и чем рискую. Я разберусь с этим дерьмом. И… твои сопли мне на х… не нужны.
Ринар резко отпустил девушку, встал и вышел. Марисса некоторое время смотрела на захлопнувшуюся дверь, затем уткнулась лицом в подушку и позволила, наконец, прорваться рыданиям. Влага текла из ее глаз непрекращающимся потоком, опустошая, очищая сердце и душу от накопившихся там разрушающих эмоций, которые сносили собой все тщательно выстроенные ей барьеры.
Мари целый день пролежала на кровати, отказываясь выходить из комнаты. Видеть никого не хотелось. Все внутри как будто застыло после пролитых слез. Она сознательно замораживала все пытающиеся там разгореться ненужные ей чувства, оставить лишь одно разумное — чувство самосохранения.
Наутро следующего дня, она, открыв глаза, обнаружила возле своей головы небольшую бархатную коробочку и лежащий под ней простой белый листок бумаги. В коробочке лежал кулон, потрясающе прекрасный. Крупный камень каплевидной формы в лучах утреннего солнца то сиял небесной голубизной, то вспыхивал зелеными отблесками морской глади. Он завораживал. Маленькие брилиантики, вкрапленные в золотую оправу вокруг него, добавляли блеска всему этому великолепию. На бумаге было написано от руки: "Это аквамарин. У него цвет неба, цвет моря и твоих глаз. Не грусти, Котена."
"Ну вот, пипец, приехали", — подумала Марисса. — "Ринар-романтик — это что-то новенькое в его репертуаре. И что бы это значило? Решил заинтриговать меня? Пять с плюсом — у тебя получилось".
Глава 13
Ринар, похоже, сильно разуверился в ее способности подбирать гардероб. Ну что ж, сама виновата. Они поехали к Розе, как называла ее про себя Мари. Примеривая кучу одежды, Марисса возмущалась: "Зачем мне столько?", получая взамен полное игнорирование своих протестов. Зато платье на мероприятие в честь помолвки Алана и Сандры было просто чудесным. "Помолвка… хм… на западный манер. У нас все просто: пошли в ЗАГС, подали заявление, расписались. Ну что за люди? Зачем все так усложнять-то? Деньги девать некуда", — бурчала про себя Мари. В салоне меховых изделий и ювелирном бутике она уже не бунтовала, понимая бесполезность своих возражений: "Он все равно всегда все делает так, как ему надо, зачем тратить время на бесполезные споры…"
Вернувшись от Люсика, с помощью Светланы она облачилась в бальное платье и, накинув сверху, по ее мнению, слишком шикарную шубу, спустилась вниз, где ее ждал Кондор, исполняющий роль водителя. У Тимура отвисла челюсть. Глядя на его вытянутую физиономию, Марисса откровенно забавлялась: "Ну как тебе курица ощипанная? А вот ты как Пернатым был, так им и останешься, чучело брутальное".
Марисса и сама себе удивлялась. В платье из золотистого шелка с пышной юбкой, задрапированной крупными складками, в тесном корсете, высоко приподнимающем ее небольшую грудь и придающем ей соблазнительный объем, она была похожа на принцессу из сказки. Диадема в собранных в высокую прическу волосах довершала впечатление. Конечно, в корсете было неудобно и туфли на высоком каблуке в тон основному наряду были просто мучительными, но взгляд Ринара, который остановился на ней, заставил забыть ее об этих несущественных мелочах. В конце концов, красота всегда требует жертв.
Когда Марисса вошла в бальный зал, Рен стоял в компании небезызвестных ей лиц: Алана, Дена и Алекса. Сандра и Джессика, — "Ну куда же без них?" — Лия и Рита блистали роскошными туалетами в обществе не менее элегантно одетых мужчин. Ринар в костюме цвета горького шоколада и рубашке карамельного оттенка выглядел просто изумительно. У Мариссы потекли слюнки. Но слюной захлебывалась не одна она. Джессика бросала на нее злобные, полные ненависти взгляды. Она не отходила от Ринара ни на шаг, постоянно стараясь прикоснуться к нему по любому поводу, бросала ему многообещающие взгляды, сладко улыбалась и ворковала, как голубка.
"Вот прилипла зараза", — Марисса одарила ее неприязненным взглядом. "А говорят еще, что зараза к заразе не пристает. А вот пристает же, глядите, даже присыхает намертво", — пыхтела она про себя недовольно, — "Мне то, впрочем, что? Ринар здесь все равно со мной. Вот и пусть пухнет от злости эта белобрысая, хоть лопнет".
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
