– Даже при жизни отца с ними были сложности, – кивнул Картер. – Я не так часто видел его в гневе, но как-то раз он был ужасно зол из-за того, что с нашим послом дурно обошлись в Шинтогвине.
– Тем не менее в будущем нам стоит предпринять попытку примирения, – заметил Хоуп.
– Вряд ли это произойдет скоро, – сказал Грегори. – Тем более вряд ли, если оттуда проистекают наши беды.
– Верно, – согласился Хоуп. – Судя по письмам девочки, если они действительно написаны ею, она находится там, где царит тьма. Это по описанию очень похоже на страну Внешней Тьмы – мрачную равнину, где нет солнца, луны и звезд.
– Как край света, – проговорил Грегори, – у древних, которые верили, что Земля плоская.
– Точно, – подтвердил Хоуп, не отрывая глаз от страниц. – Да и само название взято из Нового Завета: «Но сыны царства будут ввержены во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов». Однако название это сравнительно недавнее. В более далекие времена эти края именовались Гуннунггагап, Гимокодан, Страна Пустоты, Земля Забвения. Когда люди впервые поселились на землях, прилегающих к этим краям, они назвали их Кур-ну-ги-я, то есть «страна, откуда нет возврата». И хотя это место находится в пределах Эвенмера и окружено четырьмя странами, оно, как это ни парадоксально, считается бесконечным. На самом деле никто отчетливо не понимает, что оно собой представляет. Некоторые полагают, что там обитает Энтропия, другие считают, что это обитель изначального мрака, из которого были сотворены миры. Нам известно, что время от времени это пространство разрастается: границы четырех прилегающих к нему стран за века изменились.
– Ну а на твой взгляд, что же это все-таки такое? – спросил Картер.
Хоуп растерялся.
– Помнишь, в свое время Бриттл назвал Высокий Дом притчей, иносказанием?
– Помню, – кивнул Картер. – Он сказал, что это – единственное доступное нам объяснение. Я не раз думал об атом.
– – И я тоже, – сказал Хоуп. – И я так полагаю, что Внешняя Тьма – также понятие иносказательное, им определяется пространство, оставшееся после создания миров по окончании Творения.
– Но как такое может быть? – изумился Грегори.
– Это за пределами понимания науки и логики, – ответил Хоуп. – Это скорее чувственная материя, нежели физическая.
Все молчали. Грегори и Картер пытались понять, что имел в виду Хоуп. Наконец Картер кивнул:
– Да. По крайней мере объяснение на уровне того, что представляет собой и сам Эвенмер.
– Да, какой-то смысл в этом есть, – согласился Грегори, – в особенности если побываешь в этих местах. Как будто попадаешь в края не от мира сего, там так одиноко, что словами не опишешь, там нет места ничему человеческому.
Картер взглянул на Грегори, удивленный той печалью и задумчивостью, с какой прозвучали его слова. В них был испуг ребенка, впервые увидевшего темноту.
Мистер Хоуп пожал плечами.
– Как бы то ни было, из-за невероятной обширности Внешней Тьмы разыскать дом, где удерживают Лизбет, будет очень сложно. Он может находиться поблизости от любой из четырех стран.
– В этом мы можем обрести кое-какую помощь, – сказал Картер и вынул из кармана осколок, подобранный им в Иннмэн-Пике. – Я не раз пробовал послушаться таинственного притяжения этого камня. Похоже, он тянет меня к югу, хотя сила его воздействия по-разному проявляется в разных местах Эвенмера, и полагаться на нее вряд ли можно. Но я подозреваю, что во Внешней Тьме прячут и Лизбет, и сокровище Иннмэн-Пика. И все же, если бы мы могли ограничить масштабы поиска…
– Некоторые из царств симпатизируют нам больше других, – прервал его Хоуп. – А вот Шинтогвин скорее всего поддерживает наших врагов.
– Но зачем анархистам понадобилось строить там дом и чего им надо от Лизбет? – спросил Картер. – Судя по письмам, ей не дают никаких заданий и ничему не обучают. Если она заложница, то ради чего?
– Вот именно! – подхватил Хоуп. – Почему они до сих пор не предъявили нам никаких требований? Никто не станет держать пленницу шесть лет просто так.
– Я намереваюсь к вечеру потолковать с Йормунгандом, – сказал Хозяин. – Может быть, он подскажет ответ.
– Вот удивительно, – нахмурился Хоуп. – Прошлой ночью я дважды просыпался – наверное, от его рева. Стропила под потолком моей комнаты сотрясались, как от раскатов грома.
– И мне так показалось, – сказал Картер. – Но я подумал, что это бушует вьюга. А ведь точно, такого рева я никогда не слышал. Дом содрогался, как при землетрясении. Но утром я проснулся и решил, что все это мне приснилось.
– У нас с тобой и прежде бывали одинаковые сны, – напомнил Картеру Хоуп. – Но тут что-то другое. Неужто и вправду что-то стряслось с нашей рептилией?
– Я отправлюсь к нему немедленно, – решительно объявил Картер, хотя при мысли о динозавре ему стало весьма не по себе – Спасибо тебе, Уильям. И тебе, Грегори. Может быть, вы вдвоем посмотрите карты и поищете самый короткий путь к Шинтогвину?
– Хорошо, – кивнул Грегори. – В этом я могу помочь.
– Отлично, – сказал Хоуп. – Счастливого пути. Мы будем с нетерпением ожидать твоего возвращения.
Картер вышел из библиотеки, по боковому коридору прошел к главной лестнице. Глаза самшитового орла злобно взирали на него с верхней площадки, темные перила на ощупь были холодными. Картер поднялся на второй этаж, повернул налево и пошел по длинному коридору, забранному дубовыми панелями и устланному алой ковровой дорожкой. По всей длине коридора лежали глубокие тени. Картер вошел в знакомую дверь и оказался в своей детской. Став Хозяином, он отказался занять отцовские покои, поэтому они с Сарой поселились здесь, и Сара повесила на стену портреты своих отца и матери. Кроме того, в комнате появились невысокий прикроватный столик с резными серафимами, сочетавшимися с фигуркой ангела на каминной доске красного дерева, и атласные покрывала под цвет алых азалий на обоях. Над камином висела сабля в серебряных ножнах, а на полке массивного трюмо с высоким зеркалом лежал обшарпанный деревянный меч и стояли четыре деревянных солдатика, красная и синяя краска на которых местами облупилась, – то были игрушки, которые Картер взял с собой из Эвенмера, отправляясь в ссылку. Сара сидела в кровати и читала Теннисона, укрывшись тремя одеялами. В комнате было прохладно, поскольку дрова в камине догорели.
– Привет, – сказал Картер. – Ты ждала меня?
– Если я скажу «нет», разве станет легче? – вздохнула Сара. – Тебе уже пора?
– Лучше поскорее отделаться. Ты боишься? Но я уже бывал у него.
– Да, и всякий раз возвращался бледный, как мим, вымазавший лицо белилами. Нет, я не боюсь, что он съест тебя, хотя такое всегда возможно. Я сама не знаю, чего боюсь. Того, что время уходит, конечно. Но если ты не против, я буду тут сидеть и в отчаянии заламывать руки, как это теперь принято у дам. Я бы этого не делала, если бы ты позволил мне пойти с тобой. Я, бывало, охотилась с отцом и неплохо управляюсь с ружьем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
