застыл, не сводя глаз с мальчишек. В следующую секунду он развернулся и побежал. Улюлюканье превратилось в хор триумфальных криков — но ненадолго. Давид всего лишь торопился положить скрипку на поленницу. Потом он бегом вернулся, и, не успел самый высокий мальчик перевести дыхание, как был поражен сильнейшим ударом в челюсть.
У церкви рыжеволосая девочка с красными от слез глазами быстро перелезла через забор, за которым она давно уже пряталась, плача и ломая руки.
— Его убьют, убьют! — стонала она. — И все из-за меня, ведь это моя киска… моя киска! — рыдала девочка, пытаясь разглядеть кошачьего защитника в массе мельтешащих рук и ног.
Кошечка, оставленная мальчиками без внимания, продолжала пятиться и крутиться в разрушительном вихре, но очень скоро девочка обнаружила ее. Захлебываясь криком, хозяйка бросилась к котенку, сняла мешок и отвязала мучительную леску. Затем, сев на землю на безопасном расстоянии, принялась успокаивать пульсирующий комочек серого меха, испуганными глазами наблюдая за дракой.
И что это была за драка! Конечно, ее исход не вызывал сомнений: шестеро бились с одним, но в то же время этот один преподнес противникам самый большой в их жизни сюрприз. Им стали точные удары и искусные уловки, из-за которых собственная сила и вес противников обрушивались на них самым непостижимым образом. Конечно, одиночке приходилось хуже всех, но девочка, торопливо убежавшая на улицу, привела с собой высокого гладковыбритого молодого человека, которого позвала издалека, назвав Джеком.
Джек моментально прекратил драку. Энергичными рывками и толчками он распутал извивающуюся массу, отрывая от нее мальчишек одного за другим — и каждый, увидев выражение его лица, торопливо ускользал прочь, словно радуясь, что удалось так легко отделаться. Наконец на земле остался один Давид. Но когда он показался на свет, девочка вновь залилась слезами.
— О Джек, его убили, я знаю! — выла она. — А он был такой хороший… и миленький. А теперь — только посмотри. Это ужас!
Давида не убили, но вид его действительно был ужасен. Рубашка порвалась, галстук потерялся, а лицо и руки были покрыты грязью и кровью. Над одним глазом зрела уродливая шишка, а под вторым был синяк. Немного оторопело он принял руку, протянутую мужчиной, поднялся и осмотрелся. Девочку, стоявшую позади, он не видел.
— Где кошка? — беспокойно спросил он.
И тут случилось непредвиденное. С громким всхлипом девочка бросилась ему на шею, не выпуская кошки из рук.
— Здесь, здесь! — сказала она, задыхаясь. — И ты ее спас, мою Джульетту! И я буду всегда, всегда любить тебя за это!
— Ну-ну, Джилл, — поторопился вмешаться мужчина. — Думаю, сначала стоит выразить благодарность, узнав, не можем ли мы как-то помочь нашему юному воину. — И он принялся вытирать с лица мальчика грязь своим носовым платком.
— Может, мы возьмем его домой, Джек, и отмоем, пока другие не увидели? — предложила девочка.
Мальчик тут же обернулся.
— Ты назвала его Джеком?
— Да.
— А он зовет тебя Джилл?
— Да.
— Настоящие «Джек и Джилл», которые «идут на горку»[1]?
Новые знакомые Давида рассмеялись, но девочка, покачав головой, ответила:
— На самом деле нет, хотя мы правда ходим на горку — каждый день. Но это не настоящие имена. Мы прозвали так друг друга ради смеха. А ты придумываешь прозвища ради смеха?
Давид засиял, несмотря на грязь, синяк и шишку.
— О, вы правда так делаете? — выдохнул он. — Послушайте, теперь я уверен, что мне хочется для вас сыграть. Вы поймете!
— О да, он еще и играет, — объяснила девочка, порывисто обернувшись к мужчине. — На скрипочке, прямо как ты.
Не успела она закончить предложение, как Давид уже поторопился за скрипкой, немного пошатываясь на ходу. Когда он вернулся, мужчина посмотрел на него и обеспокоенно нахмурился.
— Думаю, мальчик, тебе стоит пойти к нам домой, — сказал он. — Это недалеко — за пастбищем на холме и за огородами. Мы о тебе позаботимся. С этой шишкой над глазом надо разобраться.
— Спасибо, — просиял Давид, — я бы хотел пойти с вами и… я так рад, что вы меня приглашаете! — он говорил с мужчиной, но смотрел на рыжую девочку, которая все еще держала на руках серого котенка.
Глава XII
Непонятные ответы
«Джек и Джилл» оказались братом и сестрой. Они жили в крошечном домике на пригорке напротив «Солнечного холма», за ручьем. Больше Давиду почти ничего не рассказали, пока не уделили его шишкам, синякам и грязи самое пристальное внимание. И еще ему пришлось ответить на несколько вопросов.
— А теперь, если не возражаешь, — с улыбкой начал мужчина, когда убедился, что мальчик больше не нуждается в его заботах, — не расскажешь ли, кто ты такой и за что удостоился стольких ударов и тычков от шестерых мальчишек?
— Я Давид, и я хотел освободить кошку, — просто ответил мальчик.
— Да, четко и как минимум по сути дела, — засмеялся мужчина. — Однако, судя по всему, тебе к такому не привыкать. Но все же, Давид, этих мальчиков было шестеро, и кое-кто был побольше тебя.
— Да, сэр.
— И они были такие злые и жестокие — вступила девочка мелодичным голосом.
Поколебавшись, мужчина осторожно спросил:
— И могу ли я спросить, где ты… мм… научился так драться?
— Я боксировал с папой. Он говорил, что прежде всего надо быть здоровым и сильным. А еще он немного учил меня джиу-джитсу, но, боюсь, вышло не очень с таким числом противников.
— Вынужден с тобой согласиться, — мрачно признал мужчина. — Но ты их немало удивил, я гарантирую, — продолжал он, глядя на виновницу происшествия, свернувшуюся в довольный серый клубок на подоконнике. — Однако я все еще не знаю, кто ты. Кто твой отец? Где он живет?
Давид покачал головой. Как всегда, когда упоминался отец, лицо его стало задумчивым, а глаза — мечтательными.
— Здесь его нет, — тихо сказал мальчик. — Он ждет в далекой стране, когда я приду и расскажу ему, какой прекрасный мир я нашел здесь.
— А? Что? — спросил, запнувшись, мужчина, не зная, можно ли верить собственным ушам и глазам. Этот мальчик, который дрался как демон и говорил как святой и который, даже будучи весь в побоях и синяках, лепетал о найденном «прекрасном мире», приводил его в крайнее замешательство.
— Как, Джек, разве ты не знаешь? — с жаром прошептала девочка. — Это мальчик, которого взял к себе мистер Холли.
И добавила еще тише:
— Это маленький бродяжка. Его отец умер в амбаре.
— О, — сказал мужчина, и лицо его прояснилось, а в глазах появился проблеск сочувствия. — Так ты мальчик с фермы Холли, да?
— Да, сэр.
— И он везде
