Я просто подожду здесь, пока Черч выпьет свой кофе и уйдёт, верно?
Но, чёрт возьми, это было близко. Так близко. Тревожно близко.
Оттолкнувшись от стены, я смотрю на себя в зеркало и пытаюсь решить, узнает ли меня вообще этот придурок. Достаточно ли я выгляжу по-другому?
— Нет смысла проверять эту теорию, — бормочу я, задирая платье, чтобы пописать, а затем мою руки. Я полагаю, что этого времени вполне достаточно, чтобы заказать простой напиток и уйти.
За исключением того, что, когда я подкрадываюсь к арке и заглядываю сквозь неё, я обнаруживаю Черча, сидящего за стойкой, потягивающего свой напиток и… просматривающего мою стопку книг. Теперь я просто раздражена.
«Как он посмел дотронуться своими издевательскими пальцами до моей чёртовой книги?!»
Сейчас я просто киплю от злости, но даже нападение на мою бедную, красивую книгу в твёрдом переплёте не заставит меня встретиться с ним лицом к лицу.
— Хочешь, я принесу эти книги для тебя? — спрашивает Джефф, появляясь рядом со мной и заставляя меня подпрыгнуть. Я смотрю на него, прикладывая руку к груди. — Я полагаю, ты не хочешь сидеть рядом с Черчем Монтегю? Всё в порядке. Большинство людей не захотели бы.
— В самом деле? Ты его знаешь? — спрашиваю я, и Джефф кивает, его лицо темнеет, когда хмурая складка ложится на его полные губы. Он бросает взгляд на ряд книг слева от себя, как будто видит их насквозь.
— Все знают Черча Монтегю. Его семье принадлежит весь этот город, за исключением нескольких несогласных на Мэйнфстрит, включая нас. — Джефф снова переводит взгляд на меня. — Его отец угрожал нам всевозможными судебными исками, если мы не продадим, но этот магазин — мечта моих родителей. Они прожили в Натмеге всю свою жизнь.
Натмег (прим. — мускатный орех). Верно. Я и забыла, что так называется этот маленький городок. Это своего рода… забавно. От Санта-Круза, Калифорнии, до… Натмега, Коннектикут. Фу.
— Что за идиотский поступок, — шепчу я, прячась за спину Джеффа, когда Черч поворачивает голову в нашу сторону. Я ещё и оставила свою чёртову сумочку и ключи на стойке. Хорошо, что мы находимся в Натмеге, у чёрта на куличках, потому что их ещё не украли. — Но да, если тебя не затруднит принести книги сюда… — я оглядываюсь в поисках пути к отступлению, но его нет.
Джефф сжаливается надо мной и слегка улыбается.
— Следуй за мной, и я выведу тебя через служебный выход. — Он прокладывает себе путь между высокими стопками книг и выводит меня на задний дворик. Затем он снова исчезает внутри и возвращается с моей сумочкой и бумажным пакетом, полным моих сокровищ. — Я просто добавил их на твой счёт. Мы побеспокоимся об этом в следующий раз, когда ты придёшь, — говорит он мне, и то, как он говорит в следующий раз, вызывает у меня улыбку.
— Спасибо, — искренне отвечаю я ему, одаривая лучезарной улыбкой, вешаю ремешок своей сумочки на одно плечо, а затем направляюсь за угол здания.
Как только я завернула за угол… Я натыкаюсь прямо на близнецов.
Буквально.
— Извините, — начинаю я, а потом понимаю, что они переплетают свои руки с моими и смотрят на меня сверху вниз ярко-зелёными глазами. — Э-э-э-э-э-э?! — звук вырывается у меня, когда моя челюсть отвисает, а эти два придурка улыбаются мне.
— Привет, Шарлотта, — говорят они, а затем затаскивают меня в соседнее здание и захлопывают за нами дверь.
— Какого чёрта вам от меня нужно? — шепчу я, когда парни прижимают меня спиной к двери. Я едва могу разглядеть их в пыльно-жёлтом свете, просачивающемся сквозь ставни. Почти уверена, что мы в какой-то забегаловке, но, может быть, мне это только кажется из-за пола в чёрно-белую клетку?
— Хитрая, хитрая, Шарлотта, — мурлычут они в унисон, обмениваясь взглядами, а затем наклоняются ко мне так близко, что я уверена, они чувствуют запах моего лимонного спрея для тела.
— Ты лжец, не так ли, Чак? — спрашивает Мика, и его брат приподнимает бровь, глядя на меня.
— Я же говорил тебе, — растягивает слова его близнец, и в конце концов они оба смотрят друг на друга сверкающими изумрудными глазами. — И я был прав: признай это.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Мика хмурится и оглядывается на меня, отпуская мою руку и делая шаг назад, чтобы оглядеть меня с головы до ног. В его глазах нет одобрительного блеска, и я не могу решить, делает ли это меня счастливой… или бесконечно раздражает. Я принарядилась для сегодняшнего дня. Дома, я бы выслушивала всевозможные комплименты.
— Говорил ему что? — спрашиваю я, глядя на Тобиаса. У него на лице определённое выражение, которое невозможно прочесть, слегка смягчённое, но определённо заинтересованное. Мои щёки вспыхивают, и я обхватываю рукой ремешок своей сумочки.
— Что ты девушка, — продолжает Тобиас, поглядывая на своего брата. Он оглядывается на меня, и румянец на моих щеках переходит от счастливого розового к раздраженному красному. Или, по крайней мере, так мне кажется.
— Как ты узнал? — шепчу я, задаваясь вопросом, нельзя ли солгать и сказать, что я одета в одежду противоположного пола. Почти уверена, что они назвали бы это бредом. Кроме того, откуда они знают моё настоящее имя?
— Когда мы щекотали тебя. — Тобиас поднимает взгляд на своего брата, а затем снова опускает на меня. — О, и когда Спенсер сказал, что у вас был горячий сеанс поцелуев в кладовке, и что он сомневается в своей сексуальной ориентации. А он определённо не гей.
— Он даже не би, — выплёвывает Мика, скрещивая руки на груди. Парни одеты в белые майки с тонкими синими полосками и длинные брюки цвета хаки поверх коричневых ботинок. Они даже одеты в одинаковые зимние куртки, свободно перекинутые через руки и свисающие наполовину со спины, так что я могу видеть их голые плечи. У них одинаковые татуировки в виде роз. Как мило.
— Определённо не би, — отвечает Тобиас со вздохом и качает головой, протягивая руку, чтобы провести пальцами по своим песочно-оранжевым волосам. — Но серьёзно, почему ты притворяешься мальчиком? Не то чтобы меня это волновало, но…
— Ему не всё равно. Он думает, что ты лжец, — отвечает Мика, и Тобиас бросает на него злобный взгляд.
— Это не так.
— Так. — Мика наклоняется к своему брату, и они оба свирепо хмурятся друг на друга, пока я моргаю, и мои глаза привыкают к полумраку. Мы определённо находимся в кафе, стоим возле боковой двери на кухне. Кроме того, здесь есть кабинки, обитые ярко-розовым винилом, столы с блестящими хромированными деталями и музыкальный автомат, который выглядит так, словно он прямо из 1950-х годов.
— Откуда вы узнали моё имя? — спрашиваю я, и оба близнеца поворачиваются ко мне. Хмурый взгляд Тобиаса исчезает, но Мика твёрдо держит его на месте.
— Ты сказала Джеффу, — отвечают они оба в унисон. И тут Тобиас тоже снова хмурится. — Джефф — не самый любимый нами человек в мире. — Они растягивают последнюю часть, а затем обмениваются ещё одним взглядом, прежде чем снова повернуться ко мне. — Тебе не следует тусоваться с Джеффом.
— Ага, хорошо, — бормочу я, потому что действительно ненавижу, когда мне указывают, что делать. И вдобавок ко всему, я чувствую себя незащищённой, нервной и разочарованной. — Забудьте на минуту о Джеффе… кому вы собираетесь рассказать? — слова вырываются у меня шёпотом, и парни обмениваются ещё одним долгим взглядом.
Они поворачиваются ко мне спиной и наклоняются, их предплечья как раз над моей головой.
— Никому.
Мои губы приоткрываются в шоке, и Тобиас улыбается.
— Если они слишком глупы, чтобы понять это, это их проблема, — говорит он, ухмыляясь. Но это длится всего секунду, потому что Мика усмехается.
— Ну, и последняя девушка, которая ходила в Адамсон, в итоге умерла. — Меня охватывает озноб, и я обнаруживаю, что дрожу. Мне следовало надеть чёртово пальто. — Может быть, это совпадение, а может, и нет. — Он обменивается взглядом со своим братом, прежде чем снова повернуться ко мне. — Но мы не собираемся перекладывать это беспокойство на наши плечи.
