Читаем без скачивания i c24db40ee3668092 - Admin

  - Бир, скажи мне, а ты запомнил, чем вооружены стражники? У них тоже такое вот оружие? - Я показал бронзовый меч, так и оставшийся в моей руке.

  - Нет. Это единственный меч из бронзы, и его всегда выдают старшему отряда, когда они выходят за пределы Пеластониса. Есть еще один у Пилоса, но он его никому не дает. У нас там нет возможности выковать такое оружие. У всех только копья и дубинки, иногда ножи имеются. И в этом отряде больше нет ни у кого такого оружия. Но имеются копья и дубинки, а у двоих еще есть бронзовые ножи. Ты как я погляжу, намереваешься напасть на стражников? Мы можем не справиться, если только нам не помогут наши друзья. Среди доулонов есть два человека, которые предлагали подобное сделать раньше, но как их предупредить, я не знаю. Но я за то чтобы напасть на других стражников и освободить своих тоарищей.

  - Ладно, друзья мои, нам нужно успеть до утра попасть к ним, иначе внезапности никакой не будет. Днем мы не сможем даже подойти близко. Значит так, берем все наше оружие и бегом выдвигаемся к оврагу.

  Избавившись от последствий нашего непреднамеренного убийства стражников, (после того как раздели трупы, их просто сбросили в океан), и вооружившись нашим "оружием", мы уже через час выступили в свой первый боевой поход.

  Третий раз за одну ночь пришлось нам с Селхом преодолевать это расстояние. Мы хоть и привычные бегать, но не столько же. Тем не менее, мы смогли до рассвета выйти к месту, где я видел в последний раз заготовителей глины. Но там никого не было.

  - Неужели ушли и не стали ждать своих? Нет, не может быть такого. Среди тех двоих, что мы прикончили, был и старший отряда стражников, не могут же они ослушаться командира, а он наверняка приказал ждать его на месте.

  - Семес - нарушил мои мысли Бир - они могут быть сейчас возле колодца. Перед уходом отсюда мы всегда наполняли водой свои боды (фляжки).

  - Тогда пошли, посмотрим там. Но что-то я не вижу отсветов от костра?

  - Так все берай (дрова), что мы брали с собой, закончились. Так что огнь (костер) не будет видно, его нет.

  Меня все-таки слегка путали слова, которые я так и не узнал еще. Времени мало было для изучения языка, надо отдать должное моему симбионту, а может это я такой умный, что за такой короткий срок стал и понимать аборигенов и местами неплохо разговаривать на их языке. Странно конечно все это. Я раньше английский учил почти всю свою жизнь, но так и не смог выучить, а здесь буквально за неполный месяц выучил незнакомый совершенно язык. Вероятно, все-таки, что мозги мои в какой-то степени являются мозгами Семеса. Если это так, то мы, значит, дополняем друг друга.

   Да уж, явно не вовремя меня раздирают мысли о подобном. Тут надо думать, как провести нападение на стражу, а я фиг знает, о чем думаю.

  Но мои мысли не помешали нам выдвинуться к колодцу. То, что мы увидели, когда ползком выдвинулись поближе, я посчитал очередным везеньем. Я понимаю еще, что спали все рабы (доулоны) - устали. А вот то, что спали и все стражники, было, по-моему, верхом разгильдяйства. Старший отряда, понимаешь, бегает по округе, ищет убежавших рабов, а они тут и в ус не дуют, спят. Непорядок!

  Но для нас - подарок судьбы. И нам как можно быстрее его необходимо использовать. Лишь бы у моих солдатиков хватило духу убить беззащитных людей. Я сам-то сомневался в себе, тоже ведь впервые участвую в подобном мероприятии, а как такое смогут сделать мои юные соратники - даже думать не хотелось. Но надо Федя, надо.

  Молча показываю на свой меч и делаю жест, как будто пронзаю врага. При этом показываю на спящих воинов.

  Какие нахрен это воины! Бездари! Они даже не успели ничего понять, никто не поднялся и не принял бой. Мы их как курят перебили. Я двоих успел проткнуть своим мечом. Такой тарарам подняли, что мертвый бы поднялся, а они не смогли. Ну и отлично! Очень хорошо! Победа! Гип-гип! Ура! Ура!

  Я и не заметил, что в восторге от того что все прошло так успешно, прыгаю и ору свое ура. Никогда бы не подумал, что меня так обрадует убийство совершенное моими руками. Никакого рвотного позыва, никаких раскаяний, никаких соплей, никаких сомнений я не чувствовал. Я был безумно рад, что все окончилось нашей победой.

  Все вокруг тоже слегка обалдевшие и не понимающие что же случилось, я имею в виду проснувшихся доулонов, заразились моим буйным весельем и тоже пустились в пляс, потрясая кто оружием, кто своим инструментом. Танцы, а вернее дикие пляски вокруг поверженных врагов могли бы, наверное, долго продолжаться, но меня все-таки догнала мысль, что что-то все-таки мы сделали не то.

  - Блин как меня достали все мои мысли. Не много ли я стал размышлять. То одно, то другое на ум взбредет, и в результате я не могу сконцентрировать свои мозги на действительно важных делах. Нет, брат, надо все это переводить сугубо на практические мероприятия, а то не успеем оглянуться, как и здешняя моя жизнь придет к концу. А я все буду думать, так я делаю, или не так. Да пошли они все лесом, мысли эти.

  Тем не менее, меня это остановило и я, оглядев всех, кто прыгал рядом, выделил своего брата, который стоял в обнимку с таким же мальчишкой.

  - Вероятно, это и есть мой племянник, Спок, по-моему. - Успел подумать я, но, не успев среагировать на то, что оба они бросятся на меня, пытаясь обнять. Мне ничего не оставалось делать, как принять обоих в свои объятия. - Значит, моя семья пополнилась еще одним юным созданием. Ну что же, мы можем с Селхом гордиться. То, что хотели, о чем мечтали, тренируясь с оружием, начинает сбываться.

  Наконец кое-кто стал подходить к нам троим. Я в свете начинающего дня смог неплохо различить тех с кем мне теперь придется жить. В основном молодые крепкие парни, худые, правда. Но это и понятно. Насколько я успел узнать здешнюю жизнь, особо кормить рабов никто не собирался. Еда в здешних условиях это жизнь. И ее было катастрофически мало, еды в смысле. И не только потому, что полезной земли здесь было мало, и еды не хватало на прокорм живущих людей в этом оазисе. Но еще и тот факт, что на полях люди могли работать только в определенное время. Иначе можно попасть в когти ерликов. О разнообразии пищи здесь и не мечтали даже. Никакой живности у местных не было. Разнообразием могла служить только рыба, которая водилась в той жалкой речушке, что протекала в летнее время по своему извечному руслу. Но что можно поймать в почти высохшей от зноя речке. Только в период разлива, когда идут дожди, река пополнялась рыбой заходящей в то время с моря и идущей на нерест. Но люди боялись в это время производить промысел в реке, так как вслед за косяками рыбы заходили и акулы. Для них тоже было время охоты, и они ее не упускали, даже не смотря на то, что вода была пресной. Их стремительные набеги позволяли им за короткое время насытиться рыбой и уйти опять в море, чтобы освободить место для своих подружек. Чуть ли не хоровод организовывали эти твари, не давая возможности людям попыток наловить себе на еду рыбы. А если кто-то и пытался это сделать, то тут же оказывался у них в пасти. Так что о рыбной добавке в их скудный рацион людям приходилось только мечтать. А все что могли наловить в летний период, шло на стол предводителя банды. По-другому этих вооруженных людей выполняющих функции охраны главарей, а точнее семьи Пилоса, не назвать. А как можно еще называть людей, которые как хорошие сторожевые собаки ради лишнего куска еды готовы были разорвать любого, на кого укажет хозяин. Рабов кормили только потому, что кто-то должен был на них работать. Стимулировали их работоспособность дополнительной порцией еды.

  Поэтому я и не удивился, увидев перед собой изможденных вечным недоеданием хоть и молодых, но вряд ли это осознающих людей. То, что они тут радовались вместе со мной, еще не говорит о том, что они действительно рады, они просто были довольны тем, что извечные их враги оказались повержены. Любая собака будет рада тому, что тот, кто ее бьет, оказался в результате применения клыков повержена и ее можно, кусать, рвать, бить. Как раз то, что и делали некоторые доулоны. Они рвали, били и готовы были сожрать своих мучителей. Тут же и в сыром виде. Я поспешил остановить возможное проявление каннибализма. Да и одежда что была на охранниках, еще могла послужить нам.

  - Прекратить, прекратить я сказал.

  Ну да, так прям сразу и послушались. Мои слова тут воспринимались как пустой звук. Они уже не помнили, кто сделал возможным факт мщения действительностью. Они меня не знали, и знать не хотели. О подчинении без дубинок они даже помыслить не могли. Это были дикари, они и воспитывались здешними "демократами" как орудие труда. Как те же лошади в моем мире, даже намного хуже. Там лошадей многие хозяева любили, кормили и ухаживали явно совсем не так, как за этими рабами и кнут применялся только по необходимости. Людьми назвать можно было этих диких двуногих с натяжкой. То, что сбежавшие два брата были исключением, как раз и доказывается тем, что они своей жаждой свободы хоть как-то пытались изменить свою жизнь.