выбраться за пределы известных на сегодняшний день сведений?
Чтобы найти ответ, нужно вернуться в прошлое, в 50-е годы того века. Там содержится ключ, открывающий нам доступ к территориям, что находятся под запретом у науки и вне области ее исследований. Именно здесь таятся модели, не одобряемые наукой, которая, как мы до недавнего времени верили, охватывает всю совокупность знаний. Благодаря революции, зародившейся в самом сердце философии науки, сегодня нам известно, что существует другой тип знания, который окрестили наукой экстраординарной[84]. Лишь после того как мы сделаем этот шаг, перед нами откроется пусть экзотическая, но дивная и потрясающая панорама. Давайте посмотрим, что мы имеем в виду.
РЕЗЮМЕ
Иногда для того, чтобы объяснить то или иное явление, необходимо прибегнуть к нескольким разным моделям. Физика ярко это демонстрирует. Она дает объяснение поведению объектов в привычном мире. Релятивистская механика трактует законы, управляющие Вселенной бесконечно больших величин, а квантовая парадигма рассказывает нам о принципах, действующих на субатомном уровне.
У человеческого разума много граней. Все они требуют разного подхода. Материализм сообщает нам, из чего сделан мозг и его компоненты: двух типов кварков и одной разновидности электронов достаточно для создания нашей материальной реальности. Далее, у мозга есть нервы – дороги, по которым циркулирует информация. Нейронная доктрина знает, как путешествуют эти данные и как наша нервная система их получает, кодирует, передает и накапливает. Другими словами, объясняет, как мы обрабатываем информацию. Компьютационный фокус позволяет понять, каким образом представлено знание в мозге, а нейросетевой подход напоминает нам о том, что важно построение нейронов и то, как они связаны. Наконец, квантовая парадигма убеждает нас, что мозг для своих вычислений пользуется не только установками классической физики, но и обращается к квантовым механизмам для обработки управляемой им информации.
Однако эти модели не в состоянии объяснить все. Когда знание достигает коры мозга, случается нечто неизвестное, и та информация, которая была представлена в виде потенциалов действия в нашей нервной системе, превращается в субъективность. Электрическая активность мозга становится ментальной репрезентацией. Далее действие современных моделей не распространяется. Здесь заканчивается так называемая нормальная наука. Необходима новая модель, чтобы пролить свет на то, что осталось без объяснения.
6
Экстраординарная наука
Человека, который больше 50 лет назад выдвинул новую концепцию научных революций, звали Томас Кун. Две небольшие, но выдающиеся работы являются квинтэссенцией его учения: «Что такое научные революции»[85] и «Структура научных революций»[86]. Как утверждает автор, существует два типа науки: одна, называемая нормальной, и вторая, которую он окрестил экстраординарной. Обе имеют право на существование и являются необходимыми для развития разных дисциплин. Но хронологически одна предшествует другой. Первой идет нормальная наука, за ней следует экстраординарная. Наступит момент, когда экстраординарная наука перестанет быть таковой и превратится в нормальную; затем, с наступлением новой научной революции, она опять станет экстраординарной. Такой цикл постоянно повторяется. Вы это сразу заметите, если посмотрите на прогресс науки на протяжении времени. Давайте углубимся в детали для лучшего понимания.
Эволюция науки с точки зрения Куна
У любой научной дисциплины, по мнению Куна, есть история, которая проходит разные этапы. Другими словами, так же как биологические существа и сама Вселенная, наука и ее дисциплины эволюционируют. Она никоим образом не относится к исключениям.
Первый этап можно охарактеризовать одним словом: «одновременность». Он заключается в том, что сосуществуют разные точки зрения, пусть и не всегда мирно. Адепты противоположных идей и мнений не могут договориться по поводу целей, которых необходимо достичь, типа проблем, которые нужно решить, и методологии, к которой следует прибегать. Этот этап может длиться сотни лет, пока разные подходы и гипотезы не сумеют объединиться и унифицироваться. Тогда и наступает время для второго этапа. На мой взгляд, лучше всего его описывает слово «консолидация». Наконец найдена модель, теоретическая основа, позволяющая объяснить поведение объектов в этой конкретной изучаемой области знания. Результатом станут базовые предположения, не подлежащие изменению убеждения, ценности – все то, что наш автор объединил под общим термином «парадигма». Эти парадигмы принимаются как истинный символ веры и часто имеют почти религиозную окраску. На этой исторической стадии допускается лишь одна точка зрения, все остальные игнорируются. В результате ранее достигнутые договоренности превращаются в монолит. В течение долгих лет не случается ничего нового или необычного. Ученые продолжают трудиться, каждый день выполняя все больше работы и достигая новых результатов.
Однако, к сожалению, действующим парадигмам не удается вечно удерживать свое господство. У научных моделей есть свои границы. Теория объясняет лишь ряд явлений в пределах специфического сектора изучаемой реальности. Это ясно предугадал известный английский поэт Уильям Блейк, который в одном из своих прославленных стихотворений восклицал: «…Но прочь одинарное зренье, Господь нас храни от видений, что Ньютоны видят одни!»[87]
Как же узнать, что текущая парадигма исчерпала свои возможности дать объяснение изучаемым ею реалиям? Приходит пора, когда наука вынуждена столкнуться с явлениями, которые невозможно подогнать под используемые до сих пор модели. Тогда наступает стадия настоящего разлада. Это слово – «разлад» – мы возьмем, чтобы охарактеризовать следующий этап, полный сомнений и замешательства. Сначала корень проблем видится в недостатке таланта у ученого или в несовершенстве технологий. Но когда становится понятно, что это не так, происходит полный крах.
Так же как биологические существа и сама Вселенная, наука и ее дисциплины эволюционируют.
В это время глаза некоторых ученых, сумевших избежать давления собственных нейронных связей, внимательно следят за принятой парадигмой и наблюдают ее неспособность предложить адекватный, достойный доверия ответ на вопросы и зародившиеся тревоги, объяснить замеченные аномальные явления. Именно в этот момент возникает нечто неожиданное, экстраординарное, в самом деле революционное. Появляется ученый или группа исследователей, которые делают новое, смелое предположение. Подходящим для этой стадии словом станет «революция».
Такая гипотеза будет подвергаться критике со стороны консервативных узколобых ученых. В письме к Пуше от 1922 года профессор Брока упоминает, как сложно проходит принятие новой системы убеждений, основанной на наблюдениях, противоречащих установленным нормам. Процесс возникновения революционной мысли может проходить настолько тяжело, что только после смерти представителей старых идей новые наконец имеют возможность проявиться и восторжествовать: «Новая истина, рождающаяся вопреки предрассудкам наших наставников, не имеет ни малейшего шанса преодолеть их враждебность. Не существует ни таких аргументов, ни фактов. Лишь их смерть способна привести ее к триумфу. Новаторам остается лишь смириться и ждать явления этой их союзницы, так же как русские ждали прибытия генерала Зимы»[88].
Пусть это утверждение звучит
