— Дельный совет.
— Если со всеми будешь добреньким, то вокруг будут ошиваться только самые наглые. Реши, с кем хочешь проводить время, а остальным помаши ручкой. Люди судят по кругу общения. Тебе вряд ли захочется, чтобы тебя видели с кем-то, вроде Рона Уизли.
Гарри снова кивнул:
— Можно спросить, а как ты меня узнал?
— Мистер Бронз, — с нажимом протянул Драко, — я ведь уже тебя встречал, помнишь? У нас было очень интересное знакомство. Так что когда я увидел тебя с шарфом на голове, причём выглядел ты крайне нелепо, то я просто предположил.
Гарри склонил голову, принимая комплимент.
— Я жутко извиняюсь, — сказал он, — за нашу первую встречу. Не хотел ставить тебя в неловкое положение перед Люциусом.
Драко странно посмотрел на Гарри и отмахнулся:
— Жаль только, что отец не вошёл, когда ты льстил мне, — рассмеялся он. — Но спасибо за то, что сказал тогда перед ним. Если бы не ты, объясняться было бы сложнее.
Гарри опять склонил голову:
— И тебе спасибо за то, что сказал профессору МакГонагалл. Хороший взаимный обмен.
— Не за что. Хотя одна из помощниц мадам Малкин наверняка разболтала всё по секрету своей ближайшей подруге — отец сказал, будто бы ходят странные слухи, что я и ты подрались или что-то в этом духе.
— Ой, — вздрогнул Гарри. — Мне и правда очень жаль…
— Да ничего, мы привыкли. Одному Мерлину известно, сколько ходит небылиц про семью Малфоев.
Гарри кивнул:
— Рад, что у тебя не было неприятностей.
Драко улыбнулся:
— У отца, хм… очень тонкое чувство юмора, но он хорошо понимает, что друзья необходимы. Очень хорошо понимает. Целый месяц он заставлял меня повторять перед сном: «Я подружусь с кем-нибудь в Хогвартсе». Когда я ему всё объяснил, и отец понял причину моего поступка, он извинился и даже купил мне мороженое.
Гарри открыл рот от удивления:
— Тебе ещё и мороженое удалось получить?
Драко самодовольно кивнул:
— Ну отец, конечно, знал, что это разводка, но он сам же меня этому научил, так что, если вовремя хитро улыбнуться, то между нами возникает особое понимание, после чего он должен купить мне мороженое или я сделаю печальное лицо, будто думаю, что разочаровал его.
Гарри внимательно посмотрел на Драко, ощущая присутствие равного по силе:
— Ты учился манипулировать людьми?
— Ну да, сколько себя помню, — с гордостью ответил Малфой. — Отец нанимал преподавателей.
— Ух ты, — восхитился Гарри. Прочитанный им труд «Влияние: наука и практика» Роберта Чалдини не выдерживал сравнения с индивидуальным обучением, хотя книга, конечно, была чертовски занятной. — Твой отец почти такой же классный, как мой.
Драко надменно поднял брови:
— Неужели? И что же делает твой отец?
— Он покупает мне книги.
Драко задумался:
— Что-то не впечатляет.
— Это надо видеть. В любом случае, рад, что всё хорошо. Люциус смотрел на тебя так, будто собирался пытать.
— Мой отец действительно любит меня, — настойчиво сказал Драко. — Он бы никогда со мной так не поступил.
— М-м, — протянул Гарри.
Он вспомнил элегантного светловолосого мужчину, который зашёл в магазин мадам Малкин, держа в руках трость с серебряным набалдашником. Сложно было представить этого идеального убийцу любящим отцом.
— Не пойми неправильно, но почему ты в этом уверен?
— Э? — было ясно, что Драко не задавался подобным вопросом.
— Фундаментальный вопрос рациональности: почему ты веришь в то, во что веришь? Что ты знаешь и почему ты думаешь, что ты это знаешь? Что заставляет тебя думать, что Люциус не принесёт тебя в жертву, как какую-нибудь пешку в своей игре?
Драко бросил на Гарри странный взгляд:
— А что ты знаешь об отце?
— Ну… член Визенгамота, а также Попечительского совета школы Хогвартс, невероятно богат, пользуется благосклонностью и доверием министра Фаджа, возможно, имеет компрометирующие фотографии Фаджа, самый ярый последователь идеологии чистой крови с тех пор как ввиду смерти Тёмный Лорд потерял первенство, бывший член внутреннего круга Пожирателей Смерти. У Люциуса на руке нашли Тёмную Метку, но он смог избежать тюрьмы, заявив, что был под проклятием «Империус» — до смешного неправдоподобная отговорка, и все это понимали… Зло с большой буквы «З», прирождённый убийца… Кажется, всё.
Драко сузил глаза:
— Тебе это МакГонагалл сказала?
— Она бы ничего не рассказала о Люциусе, только посоветовала бы держаться от него подальше. Но после Инцидента в Магазине Зелий, пока профессор МакГонагалл кричала на продавца и старалась всё держать под контролем, я схватил одного из покупателей и расспросил его.
Драко широко раскрыл глаза:
— Правда?
Гарри озадаченно посмотрел на Малфоя:
— Если я соврал, то не собираюсь рассказывать правду только потому, что ты спросил.
Наступила тишина.
— Ты точно попадешь в Слизерин.
— Спасибо, но я точно попаду в Когтевран. Мне нужна власть, только чтобы получать книги.
Драко хихикнул.
— Ну да, конечно. Так вот… отвечая на твой вопрос… — он сделал глубокий вдох, лицо стало серьёзным. — Однажды отец пропустил из-за меня голосование в Визенгамоте. Я упал с метлы и сломал несколько рёбер. Было очень больно. Мне никогда не было так больно, и я думал, что умру. И отец вместо очень важного голосования сидел у моей кровати в больнице святого Мунго, держал меня за руку и обещал, что я поправлюсь.
Смутившись, Гарри отвёл взгляд, но усилием воли заставил себя вновь посмотреть на Драко:
— Зачем ты мне это рассказал, Драко? Это же… личное…
— Один из моих преподавателей говорил, что между людьми возникает близкая дружба, когда они знают друг о друге личные вещи. И причина, по которой у многих людей нет близких друзей, это нежелание делится самой важной конфиденциальной информацией, — Драко сделал приглашающий жест. — Твоя очередь.
Гарри вдруг понял: знание того, что выражение надежды на лице Драко является результатом месяцев тренировок, не делает этот приём менее эффективным. То есть, конечно, делает, но эффект всё равно остаётся. То же можно было сказать и об умном использовании взаимного обмена, технике, о которой Гарри читал в книгах по социальной психологии (эксперименты показывали, что подарок в пять долларов в два раза эффективнее обещания пятидесяти долларов людям, которых просили заполнить анкеты). Драко добровольно поделился с ним конфиденциальной информацией и теперь ожидал, что и собеседник поступит так же… и Гарри ощутил давление. Он был уверен, что его отказ будет встречен с грустью, разочарованием и долей презрения, показывающими, что Гарри потерял несколько очков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
