Слова «крести же ся» повторены летописцем некстати (ибо ранее он уже говорил о крещении Владимира); они попросту вставлены в первоначальный текст и при этом придают отрывку новый смысл: церковь, которая первоначально была названа как место крещения дружины, становится местом крещения князя. Текст Радзивиловской летописи (и совпадающий с ним текст Академической летописи) представляется в данном случае первоначальным по сравнению с текстом Лаврентьевской. Это подтверждается еще целым рядом случаев, в которых текст Радзивиловской летописи оказывается ближе к тексту «Слова о том, как крестился Владимир», чем соответствующий текст Лаврентьевской летописи.
Из всего сказанного следует вывод: первоначальный вариант «Корсунского сказания» ничего не говорил о церкви, в которой крестился Владимир, называя лишь церковь, в которой крестилась его дружина. Под пером позднейшего редактора эта церковь (Святой Богородицы) превратилась в ту, в которой принял крещение сам князь. Думаю, что название церкви Святого Василия (и, может быть, как искажение, Святого Василиска) появилось под влиянием последующего сообщения о церкви Святого Василия в Корсуни.
Литературное происхождение, скорее всего, имеет и наименование церкви Святого Климента: о существовании такой церкви в Херсонесе русскому книжнику было известно из «Слова на перенесение мощей святого Климента Римского «из глубины моря в Херсон», принадлежащего перу учителя славян Константина (Кирилла) Философа. Что же касается других названий корсунской церкви, то здесь дело может объясняться иначе. Возможно, несколько храмов Херсонеса со временем стали претендовать на обладание купелью, в которой произошло крещение Владимира.
Во всяком случае, мы вправе сделать еще один вывод: и во время обработки летописного сказания (70–80-е годы XI века) на Руси по-прежнему не было известно ни точного места крещения князя Владимира, ни точного названия той церкви, в которой – согласно корсунской версии – крещение произошло. И это при том, что летописец-редактор (как и составитель первоначального «Корсунского сказания») обнаруживает отличное знание города и его святынь.
Естественно, что вместе с Владимиром приняла крещение и его верная дружина. Крещение княжеской дружины и лиц, приближенных к князю, по всей видимости, состоялось в главной соборной церкви города (во имя Святой Богородицы?), которую современный исследователь Херсонеса С.А. Беляев отождествляет с так называемой Уваровской базиликой – самым большим по размерам храмом христианского Херсонеса. Уваровская базилика была центром большого храмового комплекса («епископского квартала»?), включавшего в себя саму церковь, малый храм и крещальню (баптистерий), а также дом херсонесского епископа. По мнению С.А. Беляева, именно в баптистерии большого храма (носящего имя святых апостолов?) и произошло крещение самого Владимира, а в малом храме (во имя святого Иакова?) – обряд миропомазания.
Но вернемся, однако, к событиям 988 года. Итак, после долгих переговоров с прибывшими воеводами Олегом и Жедберном братья-императоры Василий и Константин вынуждены были уступить требованиям князя Владимира. Совесть их была теперь чиста, ведь они выдавали сестру не за язычника, а за могучего христианского властителя, получая в его лице не только нового родственника, но и нового союзника. Анну провожали, впрочем, к жениху с плачем и стенаниями. Еще бы, девушка отправлялась в полную неизвестность, да еще к человеку, о любовном непостоянстве которого ходило только по Европе столько неприглядных слухов! Ступая на галеру, Анна бросила в полном отчаянии своим братьям:
– Что вы делаете? Зачем меня живую во гроб кладете?
Забегая вперед, можно сказать, что у царевны все в ее дальнейшей судьбе сложилось счастливо. Встреча на херсонесской земле и свадьба стали для нее началом большой и долгой любви. А для русской династии Рюриковичей первым породнением с византийским домом.
Перед нами новый поворот темы, новый сюжет, согласно которому крещение князя Владимира произошло в результате его чудесного избавления от тяжелого недуга. Источники по-разному описывают болезнь князя. Согласно обычному «Житию», Владимира поразила язва, или, в одном из вариантов, – струпие. «Житие Владимира особого состава» пытается как бы согласовать обе версии – летописную и житийную: «Князь же Владимир хотел безверие сотворить; за неверие, спустя немного времени, напала на него слепота и струпие великое». Когда князь вошел в святую купель и трижды погрузился в воду, «отпало струпие, аки рыбья чешуя, и просветилось лицо его, и стал чист».
В последнем случае участие Анны в исцелении князя не отмечено. Однако в летописи «Корсунское сказание» главная роль в излечении князя принадлежит Анне. Именно вмешательство Анны якобы привело не только к исцелению, но и к окончательному крещению князя. Таким образом, Анна стала едва ли не главным действующим лицом всего «Корсунского сказания». Что само по себе весьма примечательно. Как известно, Анна была похоронена в Киевской Десятинной церкви – той самой, клирики которой и составили «Корсунское сказание». Прославление «царицы Анны» (может быть, даже чрезмерное), несомненно, отвечало их интересам.
Надо сказать, что крещение в результате чудесного избавления от недуга – сюжет очень распространенный в житийной литературе, в какой-то степени даже агиографический штамп. Это объяснимо: и в жизни чудесное исцеление служило язычнику достаточным основанием для принятия новой веры. Но в отношении Владимира этот сюжет кажется искусственным и излишним.
В самом деле, в летописи это уже по крайней мере пятая версия приобщения князя Владимира к христианству. Один только рассказ о корсунском взятии содержит три такие версии: согласно первой из них, крещение князя объясняется мудрым советом Анастасия; согласно второй – результатами переговоров Владимира с императорами Василием и Константином относительно женитьбы на Анне и предшествующим «испытанием вер»; наконец, согласно третьей – личной настойчивостью царевны Анны.
Я полагаю, что такое многообразие сюжетов – свидетельство сложного характера всего рассказа. Сюжеты, связанные с именами Анны и Анастасия, по мнению некоторых историков, восходят к традиции Десятинной церкви (к различным устным преданиям, бытовавшим в рамках этой традиции); сюжет, связанный с именами императоров Василия и Константина, вероятно, отражает иную традицию, лишь зафиксированную автором-клириком Десятинного храма. Ряд исследователей уже высказали свои предположения о возможном литературном происхождении летописного сообщения о болезни и последующем крещении из-за быстрого излечения князя Владимира, отмечая при этом большое сюжетное сходство с рассказом о крещении апостола Павла в «Деяниях апостолов» и апокрифическим рассказом о крещении императора Константина Великого.
Памятником духовного перерождения князя Владимира стал построенный им храм в Корсуни – первая из многих христианских церквей, возведенных впоследствии по его велению. Летописец так говорит об этом:
«Поставил же (Владимир. – В. Ш.) церковь в Корсуни на горе посреди града, где сыпали землю корсуняне, вынося присыпь. Та церковь стоит и до сего дня».
А затем владимирова дружина покинула Херсонес и двинулась обратно в Киев. Причем вместе с Владимиром туда отправилась не только царевна Анна, но и епископ Иаоким Корсунянин со своими учениками-миссионерами.
Летопись так говорит об этом моменте отечественной истории:
«А потом Владимир, взяв царицу и митрополита Михаила, епископа Анастасия (уж не того ли самого?!! – В. Ш.), попов корсунских, дьяконов и причт церковный с мощами святого Климента (в том числе и “главу” святого. – В. Ш.) и Фива, ученика его, взял и сосуды церковные и иконы, данные в благословение брака, и соборные книги, взял и два медных алтаря и четырех коней, также медных, еще и сейчас стоят они за храмом Святой Богородицы, иные невежды чтут их за мраморные, и вернул град Корсунь обратно царям Константину с Василием, как вено свое за царицу, – а сам отправился в Киев…»
Как известно, первым из русских городов крестился Киев. Деревянного истукана Перуна сбрасывают в Днепр дружинники. Точно так же много веков назад египтяне погребали своего Озириса, пуская его в лодке по Нилу. Так милосердный Христос победил кровожадного Перуна. Устанавливать же христианство во втором по значению городе Руси – Новгороде отправился Иоаким Корсунянин в сопровождении дружинников во главе с богатырем Добрыней Никитичем. Новгородские жрецы подбили было жителей на бунт, но он был быстро подавлен, местных идолов побросали в Волхов, а в городе началось интенсивное строительство церквей.
Еще один примечательный факт. Когда на Руси с возвращением владимировой дружины появились первые каменные нательные крестики, народ стал называть их ласково и любовно – корсунчики. И снова вопрос почему: в память ли о Корсуни как о месте, откуда пришло христианство, или же в память о родине Хорса-Солнца?
