и думаю: «Ну, если вы не можете быть терпеливы с ней, то я могу...» Пейте ваше молоко — на этот раз в нем нет ничего лишнего! — Сиделка добродушно засмеялась.
— Она выглядела очень несчастной, пока наркотик не подействовал?
Миссис Лав пригладила крашенные перекисью волосы.
— Ну... она была расстроена. Но такое случается каждый день. Я пробыла с ней уже пять месяцев — девять недель в лечебнице, а потом здесь. Между нами говоря, жизнь тут не сахар — не на что смотреть, кроме автобусов, которые едут через долину в Суонси. Я взяла несколько выходных и поехала в город, но здесь начались неприятности. Мистер Карлайон не может справляться с ней без меня.
— Она действительно нуждается в уходе?
— Не столько в уходе, сколько в присмотре. В зависимости от того, что делает доктор с ее лицом и принимает ли она наркотики. Но оставлять ее одну нельзя — это небезопасно.
— В каком смысле? — испуганно спросила Тинка.
— Она постоянно пытается покончить с собой — один раз добралась до морфия... За ней нужен глаз да глаз. Мистер Карлайон боится, что она бросится в Таррен...
— В Таррен?
— Что-то вроде каменоломни на склоне горы, где кончаются пещеры. На здешнем языке ее называют Таррен-Гоч — это означает Красная Пропасть. Конечно, она вовсе не красная, но там была какая-то битва бог знает сколько лет назад, и крови, должно быть, натекло порядочно...
Тинка вспомнила, как едва не свалилась туда.
— Она в самом деле пыталась бросится в пропасть?
— Нет пока, но мы этого опасаемся. Я крепко держу ее за руку, когда вывожу на прогулку?
— Значит, она ходит гулять?
— Милая моя, она ведь такой же человек, как мы с вами, только лицом не вышла. Ей нужны движения и воздух — не запирать же ее в комнате, потому что она выглядит не лучшим образом. Мы берем с собой плотную вуаль, и если бы встретили кого-нибудь, она бы быстро ее надела. Только на горе никого не бывает, кроме нескольких ребятишек или пары парней из Нита. Мы сразу прячемся за скалой, и вряд ли нас хоть раз видели. — Сиделка вздохнула. — Прогуливаться в сырости по склону горы с существом, которое и сказать-то толком ничего не может! Право, не знаю, чего ради я это делаю. Я все время говорю мистеру Карлайону, что должна уехать, но он умоляет меня остаться. «Она привыкла к вам, миссис Лав. Когда вы отлучаетесь на минуту, сразу что-то идет не так...» Но мой дружок сыт по горло тем, что я торчу в этой глуши, когда он в Лондоне.
— У вас есть дружок? — отозвалась Катинка. — Вам повезло, в отличие от меня! — Лучше говорить об этом, чем об Анджеле и Карлайоне (если только ее дружок — не Карлайон).
— А почему бы и нет? — Миссис Лав самодовольно усмехнулась, болтая маленькими толстыми ногами. И это не мистер Лав — уверяю вас! Лав сбежал через неделю после свадьбы, и с тех пор я его ни разу не видела. «Можете передать ему, что любовь я вместе с ним не потеряла, — сказала я адвокату. — У меня есть друг, который стоит трех таких!» «Что, уже?» — удивился адвокат. «Я не трачу время зря», — ответила я. После того как мистер Лав сбежал, я ходила в кино, чтобы отвлечься, и однажды села рядом с моим будущим дружком — до тех пор я его в глаза не видела, честное слово! Он смотрел на меня, а я все глаза выплакала, хотя фильм был с Лорелом и Харди{27}. Мой дружок сказал, что это его растрогало ~ он пригласил меня на чашку чаю, и так все это началось. Тогда я была моложе, но мы до сих пор вместе. Дома ему скучно — вот он и сердится, что я работаю здесь. Но деньги платят хорошие, и я не могу устоять, когда бедный мистер Карлайон меня просит.
— Да, для него это ужасно.
— Хуже некуда, дорогая моя, а самое скверное то, что все это случилось из-за его беспечности. Он был так влюблен в нее — они ведь были женаты всего несколько недель, когда это произошло.
(«Я не был влюблен в нее, и это самое ужасное...»)
— Конечно, — неуверенно отозвалась Тинка.
— Дей Трабл говорит, она была хорошенькой, как картинка... — Миссис Лав порылась в кармане юбки под фартуком. — Кстати, о картинках — вот мой дружок! — Она достала складной футляр из искусственной кожи и с гордостью продемонстрировала снимок.
Мисс Добрый-Совет видела множество фотографий чужих дружков. Она возвращала их по почте с заверениями, что на них изображены лица, свидетельствующие о силе, доброте и порядочности, а если они не слишком красивы, то это, возможно, к лучшему. Вступив в непосредственный контакт с ситуацией, Тинка пробормотала, что лицо необычайно интересное, и спросила, чем друг миссис Лав зарабатывает себе на жизнь. Миссис Лав ответила, что он коммивояжер, продающий фармацевтические товары.
— Не те, о которых вы подумали, дорогая, — со смехом добавила она. — Для нас это удобно: он может часто не ночевать дома. Он не хочет бросать жену из-за детей... — Миссис Лав спрятала фотографию.
— Конечно, бедняга Харри не писаный красавец, но это была любовь с первого взгляда, и мы с ним уже почти двенадцать лет...
Выходит, радуга погасла не для всех.
Следующим утром Тинка спустилась поздно. Карлайон уже почти закончил завтрак. Он вежливо поинтересовался, как ее лодыжка.
— Спасибо, лучше, — с той же холодной вежливостью ответила Катинка. — Сегодня я собираюсь попробовать спуститься по тропинке.
Карлайон остановился у стола со скомканной салфеткой в руке.
— Вы уходите?
— Да — если смогу.
— Понятно. — Он немного подумал. — Если бы вы остались... я попросил бы вас оказать нам... услугу.
— Услугу?
— Дело в том, что Анджела... моя жена просила вас навестить ее. Она никогда не видит никого, кроме нас троих и доктора, а теперь, когда вы знаете самое худшее, ей кажется, что это не вызовет у вас большого... отвращения.
Слезы жалости блеснули в глазах Тинки.
— Конечно я пойду к ней.
— Я позабочусь, чтобы свет был тусклым.
— Не надо, — запротестовала она. — Я уже видела ее лицо и
