Билли уставился на противоположный берег озера.
– Что? – спросил я.
– Сделай увеличение до максимума. Ближе к тому краю поверхность не такая, как здесь.
Я подкрутил линзы своей маски и увидел, что Билли прав. Ряска там, куда он указывал, выглядела неплотной. Я встал и расфокусировал взгляд. Точно. Ближе к тому краю на поверхности озера было пятно. Большое-пребольшое. Как будто там что-то регулярно всплывало, тревожа ряску, не давая ей затянуться.
– Все-таки мы не промахнулись, – заключил Билли. – Здесь оно. Между прочим, и заросли на том берегу не такие плотные. Командир, есть предложение. Давай сегодня на ту сторону не полезем? Устал я. Во всех смыслах. И тебе восстановиться хорошо бы.
Я встал и мысленно позвал Сару. Почему-то мне это раньше не приходило в голову. Я вообще глупо вел себя нынче и мало конструктивного родил за день. Старею, наверное. Надо было подманивать Сару постоянно. Ловить момент, когда невидимая дверь, отсекающая девочку от мира, распахнется. Она ведь открывается иногда. Девочка сразу почувствует непреодолимое желание выглянуть на свет. И выглянет, если сможет. А я уж ее не упущу.
– Без толку, командир, – Билли сплюнул. – Барьер. Клиент знает, что мы здесь. Он чует электронику. Любые цепи. Как я сразу не догадался… Сюда надо идти налегке. Даже стволы брать нельзя, вот обида, хлоп твою железку. Голыми руками будем девчонку выковыривать.
– Думаешь, она – там? – Я ткнул пальцем в пятно на озере.
– А разве есть варианты? Конечно, там. Готов забиться на двадцатку. Ненормальная, чего с нее взять.
Билли говорил так уверенно и с такой неподдельной тоской, что у меня побежали мурашки по спине. Вдруг захотелось увидеть здесь, на берегу, Джонсона. Пусть он сунет руку в озеро, вытащит монстра за шкирку и вздует его хорошенько.
Билли пригляделся ко мне, встал и толкнул меня локтем.
– Даже не думай, – сказал он. – Мы справимся. Ты это… Ну, ты понял.
– Угу. Пошел за бензином.
Как многие военные, Билли терпеть не может, когда у командира случаются приступы малодушия.
Среда. Утро
Просыпаюсь и думаю – чего это Билли такой счастливый?
Напарник мой стоит посреди комнаты на голове и чешет пятки одна о другую. Он еще не вполне одет, зато умыт, выбрит, благоухает дорогим одеколоном.
– Доброе утро, командир, – говорит Билли. – Слушай, я прикинул… Если мы сегодня закончим тут дела, Джонсону об этом знать не обязательно?
Черт возьми, еще прошлым вечером его черная физиономия была почти серой и излучала вселенскую скорбь. А нынче с утра эта радостная антрацитовая морда выражает полную готовность одним махом закончить дела.
Он всегда такой, наш Билли, когда протрезвеет, выспится и подкачает энергетику до нормы.
– Кто знает, что знает Джонсон? – отвечаю я риторическим вопросом.
Билли хмурится. В положении вверх ногами это выглядит забавно.
– Допустим, я задержу доклад, – уточняю. – Но если босс следит за нами, может получиться некрасиво.
Билли перетекает из стойки на голове в нормальное положение. Думает он о Джонсоне. Прикидывает шансы. У босса помимо нас еще шесть пар таких курьеров. Где сейчас коллеги и друзья, какой заботы требуют… Ага, вот Билли уже ребятами заинтересовался. Того и гляди, начнет разнюхивать, как у них дела. Ребята его внимание почувствуют, в долгу не останутся, прощупают нас. Эту ненужную активность учует Джонсон – и призадумается, зачем оно. Пойдет по цепочке, вычислит того, кто первый начал.
Билли косится на меня и вздыхает. Сам пришел к тем же выводам.
– Что с тобой? – спрашиваю.
– Увидишь, – отвечает Билли загадочно и сладко щурится.
Я встаю и иду в душ. По дороге пытаюсь мысленно отсканировать город. Получается, но, увы, слишком много шума. Здесь все помнят о нашем присутствии и думают о нас, в той или иной степени. Ничего конкретного уловить не могу.
Зато после такой разминки я уверен, что тоже окончательно протрезвел и неплохо отдохнул. Мой дар наконец-то работает в полную силу. Нет, не так. Дело не в силе, не в мощности… Точность появилась и тонкость. Вчера я мог отогнать от себя человека усилием воли, а сегодня – попрошу его сделать, что мне надо.
Я не «отключаюсь» от города и через несколько минут начинаю различать оттенки. На воображаемой карте разгораются пятнышки сильных эмоций. Любовь, ненависть, боль, страх. Мало страха, это здорово. Мало ненависти. Повсюду радуются дети. Они умеют радоваться, как яркие огоньки. А вот черное пятнышко, но я стараюсь его не замечать. Не могу сейчас работать с малышкой Роудс, это вымотает меня. Та-ак, а там у нас кто? Знакомый рисунок. Неужели Кларисса? Вся в смятении и томлении. Запомним. А это…
А это Вера, стоя под душем, гладит себя и мечтает обо мне.
Чувствую, как приливает кровь к лицу. И не только.
Я думал, что напугал ее вчера и оскорбил. Как бы женщина ни относилась к своему мужу, он всегда ее собственность, хоть чуточку. А я на эту собственность устроил наезд. Который еще неизвестно, чем аукнется. Прав Билли оказался насчет мистера Сэйера. Может, он и крупный ученый, но в человеческом плане – дубина самовлюбленная и самодостаточная. Какого черта такие вообще семьи заводят, не пойму. Жене полжизни испохабил и дочь завоспитывал почти до аутизма. Я лучше стал понимать Сару, увидев ее отца. Прежде некоторые черты характера девочки казались мне парадоксальными. А тут многое стало яснее. И сочувствие к несчастному папаше растаяло.
Хорошо, что Вера не обиделась.
Зря я, конечно, Сэйера с крыльца уронил. Хотя пускай докажет. Сам упал. И первый начал. Кто такие, что такое, как посмели, кто позволил, валите к чертовой матери, вас никто не приглашал, отчего закрыто воздушное пространство… Поисковый детектор он привез уникальный, видите ли. Да у нас такой десять лет назад стоял, для спасательных операций. Мы его за ненадобностью шутки ради перекалибровали на спирт. Бегали-бегали по базе, потом надоело, Билли напрягся чуток, техники сами канистру принесли.
Посмотрим, что Сэйер запоет, когда увидит: сгорел его детектор. Я себе, конечно, толику нервов тоже подпалил на этом деле, но уж больно велик был соблазн. Билли ухохотался. Сказал – Ванья, бросай рулить, иди в промышленные диверсанты, озолотишься.
Билли завидует. Я ведь не только портить технику могу.
А вообще, люди добрые – не лезьте в чужие дела. Особенно семейные. Вытащим мы Сару, бросится она папочке на шею…
Если вытащим…
С этой конструктивной мыслью я возвращаюсь в комнату, а там Билли перед зеркалом вертится. То расстегнет пуговицу на рубашке, то застегнет.
– Так лучше? – спрашивает. – Или так?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
