– Как видишь, а ты, может, решил, перед тобой привидение? Потрогай, если не веришь, – Евлампий хмыкнул. – Здорово, зятек! Твоя, как я знаю, отправилась на променад.
Витя молча кивнул.
– Хочу пригласить тебя в гости, предупреди портье, что можешь задержаться, а то твоя мадам будет волноваться.
Витя исполнил требуемое.
– А теперь за мной, мой друг из России.
Евлампий подвел его к дорогому, но не броскому «Бентли», усадил рядом с собой на заднее сиденье, сказал что-то по-французски человеку, сидевшему за рулем, и машина тронулась.
– Ну, рассказывай! – Евлампий повернулся лицом к Вите.
– Что рассказывать? – Лыков до сих пор не мог прийти в себя, собирался с мыслями. – Рассказывать как раз должны вы.
– Это после, а пока слушаю тебя. Как бизнес? Что нового в городе?
Витя глянул на шофера.
– При нем можно, – успокоил Евлампий, – по-русски ни бум-бум.
И Витя вкратце стал рапортовать о достигнутых успехах и имеющихся отдельных недостатках. Евлампий слушал молча, кивал, иногда переспрашивал. «У него сохранилась привычка жевать губами», – отметил Витя.
За разговорами подъехали к еле заметным среди буйной свежей зелени кованым воротам с вычурным вензелем на них.
– Моя вилла, – бросил небрежно Евлампий.
– О?! – поразился Витя.
– Стариковское убежище.
Ворота неслышно отошли в сторону, и машина зашуршала по гравию дорожки, надвое разделявшей громадную зеленую лужайку, в дальнем углу которой высился дом, больше похожий на замок.
– Ничего себе! – вырвалось у Вити. – Прямо граф Монте-Кристо какой-то…
– Поднимай выше! – усмехнулся Евлампий. – Не граф, а князь, и не Монте-Кристо, а Прозоровский.
Витя вытаращил глаза на старика:
– Не понял?! Здесь живет князь?
– Точно. И этот князь – я!
Витя молча сидел в машине, не зная, что и подумать. Может, старичок того… Перегрелся в здешнем климате.
– Ладно, вылезай, – потребовал Евлампий. Шофер распахнул дверцу «Бентли», и Витя не совсем уверенно ступил на землю княжеских владений.
– Как же вас теперь называть? – стараясь за развязным тоном скрыть замешательство, спросил Витя. – Ваше сиятельство? Ваша светлость?
– Называй как обычно – Евлампием Мироновичем. Ты, конечно, ждешь объяснений?
Витя кивнул.
– Погоди, не торопи события. Все расскажу, все покажу…
– А как вы узнали, что я в Ницце?
– Смешные вопросы задаешь, зятек. Тебе ли спрашивать?
– Степа настучал?
Евлампий засмеялся:
– Именно по моему указанию Степа подсказал тебе мысль поселиться в «Негреско». И бабенка эта, гид Жюли, что ли, приставлена не без моего содействия.
– Узнаю шефа! – воскликнул потрясенный Витя.
Евлампий расплылся в довольной улыбке:
– Спасибо, оценил! Ведь для родного человека ничего не жалко.
Они прошли по дому, поднялись на второй этаж, потом спустились в гараж, где, кроме «Бентли», стояли «Мерседес» и джип. Обстановка, на взгляд Вити, казалась попроще, чем в «Негреско», но тоже впечатляла. Стиль примерно тот же, много антикварной мебели, картин в золоченых рамах, дорогих персидских ковров на полу.
– Один живете? – как бы невзначай поинтересовался Витя.
– Один как перст. Конечно, исключая прислугу. Есть повар, шофер, две горничные. Словом, как и полагается князю.
– Так вы серьезно князь?
– Представь себе. С моей так называемой смертью почил в бозе Кривонос. Помнишь, я тебе как-то рассказывал: матушка моя происходила из родовитейшей дворянской фамилии. Тут, во Франции, я нашел дальнего родственника, старичка одного – князя Прозоровского: ужасно бедствовал осколок аристократии. Он согласился меня усыновить, тем более я предъявил соответствующие документы, подтверждающие наше, хотя и дальнее, родство. Непросто это было осуществить, ох, непросто. Но, понимаешь, «барашек в бумажке» всюду вес имеет, а в этой гнилой республике особенно. Везде берут! Везде! Поместье это опять же приобрел… Знаешь, кто в моих соседях? Слева Ален Делон, а поодаль этот, как его… Забыл! Музыкант, англичанин… На барабане где-то играл. Еще все руки в перстнях, носатый такой, на армяшку или жида похож. Мне Степа фамилию называл, он его за бога считает. А для меня он, что есть, что нет…
– Но как же… Ведь все это не один миллион, надо думать, стоит?
– А ты что же думаешь, я с пустыми руками уехал? Шутишь! Нет, не зря я допреж сюда таскался. Раз съездил, два съездил… Умеючи, из России Красную площадь вместе с Мавзолеем можно вывезти. Да многие так и делают.
– И не скучно вам тут? – неожиданно для себя самого поинтересовался Витя.
Евлампий остановился, замер и как-то даже присел.
– В точку попал, – наконец промолвил он. – Ох и скучно! Ты бы знал! Все вокруг чужое. Никак привыкнуть не могу. Поверишь ли, иной раз в городе русскую рожу встречу, так иду следом, к родной речи прислушиваюсь. А то заманю братана в кабак, накиряюсь с ним до ус…ки.
– Так возвращайтесь!
– Как, интересно? Я же погиб. Здравствуйте, объявился гость с того света.
– Если уж вы сумели стать графом…
– Князем, – быстро поправил Евлампий.
– Пускай князем, то уж вновь российским гражданином – вообще, как два пальца…
– Так-то оно так, но уж больно у вас смутно.
– Что вы имеете в виду?
– Политическую обстановку.
– Думаете, все повернется вспять?
– Не знаю, тебе виднее. Но я стар, буду доживать свой век здесь… раз уж решил. Теперь послушай. Я тебя все время называл зятьком.
Витя кивнул.
– А ведь ты мне и вправду зять.
– Как это?
– Света ведь дочь мне. Матушка ее, царство ей небесное, со мной долгие годы путалась.
– Папаша, – закричал Витя, – дайте я вас обниму!
– Не юродствуй. Пойдем-ка, что покажу.
Евлампий провел Витю в комнату, видимо служившую кабинетом, отодвинул какую-то картину на стене, показалась стальная дверца маленького сейфа. Он набрал на диске комбинацию цифр. Щелкнул замок, и он достал из сейфа розовую сафьяновую папку. Извлек из нее лист бумаги с гербами и печатями.
– Свидетельство о княжеском рождении? – предположил Витя.
– Завещание!
– Что-то вы больно рано в могилу собрались, – заметил Витя, – да к тому же говорят: «кто единожды умер, потом долго живет».
– Memento mori, – сказал Евлампий. – На латыни значит: «Помни о смерти». Ты присмотрись к документу, присмотрись…
– Я ж языка не знаю.
– А вот эти буковки ты, надеюсь разберешь. Все мое имущество, включая эту виллу, счета в банках, доходные бумаги, завещаются тебе, мой друг.
– Как?! – недоверчиво спросил Витя.
– А вот так! Никого больше у меня на свете нет… Так что пользуйся.
– Но почему я? Хотя бы Светке…
– Так будет надежнее. К тому же муж да жена – одна сатана.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
